– Вы устали, Руслан Ашотович, и временно утратили ясность ума. Какое содружество, какие ресурсы?

– Значит… Мне следует понимать вас…

– Следует. Еще как следует. Рублевская Империя – независимая группировка и своими ресурсами делиться ни с кем не намерена. Особенно с вами, господин Коробцов.

Повисла тягостная пауза. Архитектор, надо полагать, переваривал услышанное. Потом откашлялся.

– Я могу рассчитывать на статус парламентера?

– Чего? Ах, вы о неприкосновенности, – Корнилов повернулся к Максиму Максимовичу. – Что скажете?

– Пусть себе… Никто вас не тронет. На том, однако, условии, что вы покинете территорию Империи в течение часа.

– Покину! – Коробцов стал и расправил свои узкие плечики. – Покину, но очень скоро вернусь сюда с отрядом, который дожидается меня в Ромашково. Вы, Корнилов, допускаете большую ошибку. Ганза такого не прощает.

– Вся наша жизнь – сплошная ошибка. Как я понял, вы выдвинули ультиматум?

– А вы поразительно догадливы, господин премьер-министр.

– Что ж ультиматум принят. Прощайте.

– До скорого свидания, Корнилов.

Когда за Коробцовым закрылась дверь, Максим Максимович расхохотался.

– Ресуры… Каков гусь!

Юрий веселья не поддержал. Он задумчиво посмотрел на доцента.

– Так что вы там говорил о жесткой и единоличной власти? Думаю, сейчас эта тема очень актуальна.