– Бетховен, «Лунная соната».

Умытое росами утро Сатурна наслаждалось своей чистотой и светом, не подозревая о горестях и печалях, тяготивших обитателей дворца. В этот ранний час друзья сидели за столиком в кружевной садовой беседке – оставаться во дворце уже не было никаких сил. Рядом маялись сонные слуги.

– Хотелось бы иметь собственную планету, – сказал Сократ, задумчиво прихлебывая обжигающе горячий напиток бодрости. – Создать свою, личную.

– Ах, конечно! – фыркнула Терра, которую ничто не могло заставить отказаться от общества и событий, возможно, именно жажда деятельности и исцеляла ее быстрее и лучше всяких лекарств. – Могу себе представить, что бы ты создал! Планета пьяниц и бездельников! «Сократиус», так бы она называлась, да?

– Настолько сильной манией величия я не страдаю, – зевнул толстяк.

– А как бы она все-таки называлась? – заинтересовалась Анаис.

– «Кирас», – не задумываясь, ответил Сократ.

– «Сердце Друга»?

– Ага, но это сокращенно. Полностью бы это звучало так: «Кирас Алисторунас, Ларгоне Лоре Миновар».

– Сократ, – покачала головой девушка, – это название не смог бы выговорить ни один гость, пожелавший посетить твою планету, а тем, кто не знает языка Космоса, пришлось бы произносить следующее: «Сердце Друга, Вечно Бьющееся Сквозь Временные Дали». Не слишком ли?

– Да, пожалуй, слишком… Ну, тогда просто Кирас, коротко и вкусно. Алмончик, – развернулся толстяк к полуволку, – а ты…

– Опять про пули?

– Нет, теперь про когти. Ты ими насмерть защекотать можешь?

– Какой вы, право, кровожадный, – усмехнулся полуволк, подливая в свой бокал освежающего напитка из кувшина.

– А они у тебя растут или всегда одной длины?

– Всегда одной.

– Ломаются?

– Сократ, отстань ты от него, пожалуйста, – сердито сказала Анаис. – Думаешь, Алмону приятны такие расспросы?

– Мне все равно, – честно признался полуволк, – пусть спрашивает, если интересно.

– Да, да, очень интересно, – заблестели глаза толстяка. – Про Организацию можно?

– Я думал, теперь про ноги или зубы.

– Про зубы потом. Сейчас кто у руля Спец. Штата стоит?

– Пока никто.

– А… как же так? Как Организация работает?

– У нее четко отлажена структура: отделы действуют автономно и практически независимо друг от друга, у каждого отдела свой начальник. Все шестнадцать начальников подчиняются мне, а в случае моей смерти или недееспособности они объединяются и создают Совет Организации, призванный временно заменять главу.

– И долго Организация так может проработать?

– Сколько потребуется.

– Я так поняла, – вмешалась Терр-Розе, – что в Империи нет больше никаких структур власти, кроме Патриция и Спец. Штата?

– Только Орден Дворца, но они больше хозяйственными делами ведают. Организация занимается практически всем, от безопасности Империи и торгово-транспортных вопросов до общественных дел.

– А что входит в «общественные дела»? – заинтересовалась Ластения.

– Если марсианин нажалуется на своего соседа, что тот по ночам траву портит на его лужайке, то этим вопросом будет заниматься одиннадцатый отдел Спец. Штата.

– Не может быть! – изумился Сократ. – Организация возится с такой ерундой?

– Еще как, иначе униженный и оскорбленный полезет во Дворец со своими чаяниями, а Патриций потом спросит с меня, почему гражданин Империи до сих пор страдает вместе со своей лужайкой, вместо того, чтобы приносить пользу? Вообще, уровень жизни на Марсе очень высок, Патриций заинтересован в притоке лучших умов Системы. Переселиться в Империю – мечта лучших из лучших.

– А сбежать оттуда – мечта разумнейших из разумных, – проворчал Сократ.

– Ты не совсем прав, Дворец и Марс – это два различных государства, меж ними мало общего.

Когда пальцы Патриция замерли и смолкли последние звуки лунной музыки, Малахитовая Зала взорвалась бурей аплодисментов, и восторженнее прочих рукоплескали послы Луны. Отстраненно кивнув, Патриций покинул Залу, оставив своих гостей на попечение Дракулы и Палача.

В дворцовых делах день промелькнул незаметно. Лишь поздним вечером друзья разошлись по своим покоям. Сбросив платье, Анаис переоделась в невесомую ночную рубашку, распустила волосы и принялась неторопливо расчесывать золотистые пряди. Глядя в зеркало, она думала о Патриции. «Почему он никогда не принимал меня всерьез? Почему не дал мне ни единого шанса? Зачем нужно было добиваться того, что, в конце концов, я возненавидела всё: и его, и Дворец, и себя в первую очередь…» В дверь тихонько постучали. Анаис накинула лиловый халат и завязала широкий пояс.

– Да?

– Еще не спишь? – заглянул Алмон. – Я принес тебе травяной чай, очень для душевного покоя полезный.

– Спасибо, – улыбнулась девушка.

– А у тебя здесь очень симпатично, – полуволк поставил поднос на миниатюрный столик, – мило, уютно.

– Это гостевые покои, – вздохнула Анаис.

– А что не так? – Алмон присел в кресло.

– Это все равно, что жить в гостинице. Свой дом и гостевые покои – это не одно и то же.

– Нашла беду с проблемой, – пожал плечами Алмон, – у меня предостаточно средств на приобретение любого дома в каком угодно месте Солнечной Системы. Потерпи еще немного, прямо сейчас мы не можем заняться этим вопросом.