Расположившись у мозаичного бортика фонтана, Терр-Розе курила тонкую черную сигарету в длинном мундштуке, толстяк сидел в кресле за низеньким мраморным столиком и молча пил.

– Никак не могу придти в себя, – вздохнула Терра, – такая трагедия… Не могу понять, этот дворец что, не охраняется?

Сократ поднял на нее тусклый взгляд и промолчал.

– Я, конечно, не так близко их знала, как ты, но успела понять, что они исключительные люди. Могу сказать, Сократ, что я искренне разделяю твое горе, и…

– Многоуважаемая, помолчите, будьте так любезны, сделайте величайшее одолжение.

Терра выдохнула терпковатый дым, поправила прическу и помолчала с полминуты.

– Сократ, не знаю, что мне требуется сделать для того, чтобы ты перестал меня отталкивать? В это трудно, быть может, невозможно поверить, но во мне многое изменилось за последнее время, и смерть Аргона с Олавией… в общем, Сократ, я на самом деле хочу быть хоть в чем-то полезной здесь и сейчас.

Толстяк не успел ничего ответить, дверь приоткрылись и на пороге появилась Ластения. Неуверенно ступая, пошатываясь от слабости и головокружения, она присела в соседнее с Сократом кресло.

– Как ты, девочка? – толстяк отставил бокал и взял ее за руки.

– Хорошо… – она говорила тихо, вяло, было заметно, что девушка находится под действием сильных успокоительных трав. – Как я буду жить теперь? Бедные родители…

– Собственными руками удавила бы это чудовище! – в сердцах отрезала Терр-Розе. – Аргон и Олавия не заслужили такой ужасной смерти, они вообще ее не заслужили! Ах, если бы только найти это чудовище! Узнать бы, кто это сделал!

– А я знаю, – медленно произнес Сократ.

– Знаешь?! – воскликнула Терра. – И молчишь? Да ты что? И кто же это сделал?!

– Леброн. Хотя, кажется, сейчас его зовут как-то иначе.

Патриций с Нэскеем вернулись с прогулки, и Георг велел накрыть стол в Зеленой Столовой, входившей в его частные покои. Нэскею нравилось бывать в этой прохладной зале-столовой, где безмятежно шелестели фонтанные струи и не было ни единого резкого или яркого цветового пятна, а лишь спокойные оттенки бледной зелени. Слуги принесли подносы, уставленные блюдами с остро пахнущими кушаньями, нежно-пряными салатами, горками свежайших овощей и бутылями легкого белого вина. Нэскей вытянул ноги, откидываясь на спинку кресла, шум воды умиротворял, снимал усталость.

– Отец, отчего во Дворце так много фонтанов и каминов?

– Огонь и вода лучше всего стабилизируют его энергию, да и для мыслей полезно.

– Вино здесь необычайно вкусное, – Нэскей смаковал солнечные капли, – и от него не хмелеешь, напротив, будто собираешься изнутри, голова светлеет…

– Да, такого вина нигде кроме как во Дворце не производят, оно целебно, способно излечивать болезни души и тела. Но с ним надо быть осторожным, определенный сорт подавать к определенной еде, еще хорошо бы учитывать и состояние духа. К радости одно вино, к грусти другое, и к работе свое, и к отдыху, и к размышлениям.

– А это что за сорт?

– «Локвин-Грааске», подсорт «Винита». Его хорошо пить во время отдыха от умственной работы.

Рассказывая о вине, Патриций с каким-то напряженным вниманием смотрел Нэскея. Тот, не глядя на отца, медленно нарезал белоснежный кусок мяса на тонкие ломтики, лицо его было задумчивым и отрешенным, словно юноша смотрел вглубь себя.

– Как твоя головная боль? Прошла?

– Пройдет, – вяло ответил он, – не век же ей длиться. Слушай, Дракула как-то обмолвился, что у меня есть сестра.

Патриций помедлил, прежде чем ответил:

– Да, есть. Я тебе говорил поменьше общаться с Дракулой.

– Я с ним не общаюсь, это он общается со мной. Так что там за история с моей сестрой и каким-то камнем?

– Дракула тебе и это рассказал?

– В общих чертах.

Патриций взял бокал, вдохнул тонкий аромат, и поставил его обратно на стол.

– Ты на самом деле хочешь узнать эту историю?

Нэскей поднял взгляд, посмотрел в лицо Георгу и ответил:

– Да.

Широко распахнутыми глазами смотрела Терр-Розе на Сократа.

– И ты так спокойно говоришь об этом?! – воскликнула она. – И говоришь об этом только сейчас?!

– А что изменилось бы, скажи я об этом раньше?! – сердито выкрикнул в ответ толстяк. – И что, по-твоему, мы можем сделать, а? Даже если обратимся в Совет Системы, нам никто не поверит, что сын Владыки Империи, приемный сын Аргона и Олавии мог собственноручно убить обоих королей Сатурна! Нас скорее обвинят в клевете и заговоре, чем его в убийстве! Да и убивал не Леброн, убивал Нэскей! Кто во всем этом разберется?!