– Аргон! – негромко позвал он, опасаясь напугать их внезапным вторжением. – Олавия!

Когда глаза толстяка привыкли к темноте, он тихонько вошел в спальню, приблизился к королевскому ложу и замер. В холодном оцепенении Сократ смотрел на супругов. Зияющие раны на груди, вырванные сердца брошены рядом, на подушки… Умерли короли так и не проснувшись – на их лицах навсегда застыло выражение спокойно спящих людей.

Возвращаясь домой, Дракула и Палач не разговаривали друг с другом. Настроение обоих было крайне скверным. Разговаривать, а вернее переругиваться, они начали лишь на подлете к Марсу. Во Дворце они сразу же разошлись по своим покоям, с грохотом захлопнув двери.

– Пришел ваш сын, Повелитель… – личному слуге Георга всегда становилось страшно до холодного пота, когда приходилось отрывать Владыку от размышлений. Патриций отвлекся от созерцания окутанного вечерней дымкой Парка и тихо произнес:

– Пусть войдет.

Нэскей вошел в кабинет и молча протянул Патрицию стилет с рубиновой рукояткой и шестигранным клинком.

– Как ты это сделал? – Повелитель взял стилет и провел пальцами по бурым пятнам.

– Вырезал им сердца.

– Почему именно так?

– Если в них нет уважения и почтения к Империи Марса, им ни к чему подобные сердца. Но меня кое-кто видел.

– Кто?

– Какой-то перепуганный толстяк, прятавшийся в эркере. Может, его тоже надо было убить? Он поднимет шум.

– Не обязательно, я знаю его, пусть поднимает.

– Отец, а как ты собираешься развязать войну на Сатурне?

– Это проще простого. Первый шаг ты уже сделал, а дальше, все покатится само собой. Сейчас я расскажу тебе о станции «Бег»…

Трагедия потрясла Сатурн. Жесточайшее, бессмысленное убийство, произошедшее прямо во дворце – в это невозможно было поверить. Как не пытались, виновных найти не смогли. После церемонии похорон тела Аргона и Олавии замуровали в статуи, копировавшие каждую черточку лиц, каждую складку праздничной королевской одежды. Не утирая слез, смотрела Терр-Розе, как на Семинебесной Площади устанавливают статуи, навсегда оставляющие королей молодыми и красивыми. Ей так хотелось поцеловать руку Олавии, поблагодарить ее и Аргона за теплоту, за то, что приняли ее в своем доме, как дорогую гостью… Облаченный в белый траурный костюм, Сократ поддерживал под руку сломленную горем Ластению, плакать девушка больше не могла. Легкий ветерок трепал каштановые кудри толстяка, он смотрел куда-то в пространство и всё что-то беззвучно шептал пересохшими губами.

– Как путешествие? – Патриций сидел за столом в Сиреневой Зале, сделанным в виде парящей птицы. Перед ним лежала древняя книга, на полях коей Георг время от времени что-то помечал. – Понравилась сокровищница Нептуна? – Патриций с улыбкой взглянул на перекошенные злостью лица Палача и Дракулы. – Привезли по монетке или вам даже этого не дали?

– Привезли, – сквозь зубы процедил Палач. – А вы откуда знаете про монетки?

– Они всем туристам их раздают в «утешение». Никто и никогда не может вспомнить ни одного предмета со дна Океана, и достать оттуда тоже ничего нельзя – вода отнимает память. Никто толком и не знает, настоящее там всё или иллюзорное.

– Ах… Понятно… понятно… – задохнулся от бешенства Дракула.

– Какие, однако, отважные эти земноводные, – покачал головой Палач. – Храбрые какие, поразительно.

В Залу вошел Нэскей, он принес пару старинных, источающих терпкий запах хранилища, фолиантов.

– Вот, отец, все, что ты просил.

– Прекрасно. Сейчас отмечу, что тебе необходимо прочесть и запомнить. Что-то ты какой-то бледный.

– У меня почему-то с самого утра ужасно болит голова, – поморщившись, Нэскей положил фолианты на стол, – как будто череп сверлят.

– С тобой раньше такое бывало? – Патриций внимательно смотрел на юношу.

– Нет, никогда.

– Тогда оставь пока книги, выйдем в Парк, прогуляемся на свежем воздухе, – Патриций развернулся к Дракуле и Палачу. – Вас я позвал, конечно же, не за тем, чтобы рассказывать о хитростях воды Нептуна, вы мне нужны вот по какому вопросу. Сегодня же вечером идите в Зал Управления Базами, включите Луч Войны станции «Бег» и направьте его на Сатурн, пусть завтра утром сатурниане проснутся и посмотрят на свой мир другими глазами. Все понятно?

– Да, Повелитель, – задумчиво произнес Палач. – Значит, хотите развязать войну на Сатурне… а, может, заодно и на Нептуне? Ну, чтобы не ходить два раза в Зал Управления Базами?

– Идите, – отмахнулся Патриций, – делайте, что сказал.

Терр-Розе с Сократом сидели в небольшой уютной бледно-голубой зале с миниатюрным овальным фонтаном в центре. Все фонтаны во дворце были выключены, все зеркала занавешены венками из черно-синих ночных цветов, портреты Аргона и Олавии украшали цветы и серебряные ленты. Жизнерадостный дворец стал пустым и мрачным, кругом царила тишина, придворные бродили как неприкаянные, слуги то и дело смахивали слезы, – все искренне любили своих королей.