Тося помрачнела. Идти к Саше ей вовсе не хотелось. Да ещё за помощью! Именно потому, что он их бригадир, комсомольский вожак, дельный парень, Тосе было стыдно звать его на выручку: тем самым она как бы признавалась, что она слабее Саши, а ей хотелось быть такой же сильной, такой же уверенной.

Геярчин нетерпеливо повторила:

— Тосенька! Время теряем.

Тося повернулась и пошла к дороге. Геярчин вздохнула, перепачканной в масле рукой отёрла пот со лба и опустилась на землю.

— Ничего-то я ещё не знаю! — Геярчин расплакалась от обиды и стыда.

И вдруг она услышала голос Ильхама:

— Что случилось? Где Тося?

— Я послала её за бригадиром.

— А почему ты плачешь?

— Я не плачу. Что-то попало в глаз.

— Ив мотор тоже?

— Да. И в мотор. Чихает.

Ильхам склонился к мотору.

Геярчин следила за тем, что делал Ильхам, и виновато говорила:

— Ты понимаешь — всё в порядке, а не работает,

— Не расстраивайся. Сейчас заворчит.

Ильхам резко крутанул ручку. Мотор молчал.

Ильхам нахмурил брови.

— Какой лентяй! Не хочет работать!

Он снова полез в мотор.

В это время подъехала ремонтная летучка. Тося выпрыгнула из кузова. Уста Мейрам опросил, не вылезая из кабины:

— Что случилось, доченька?

— Ничего, Мейрам-ата… Мотор капризничает. Ильхам уже исправляет.

— Ты не волнуйся, Ильхам, — шёпотом скапала Геярчин, — наверное, какая-нибудь ерунда. Надо просто понять.

— Я уже понял.

Не глядя на девушку, он снова взялся за ручку. Мотор завёлся с первого поворота. Он гудел ровно, словно и минуты не находился в бездействии.

Машина повернула обратно.

Геярчин и Ильхам посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Если он опять замолчит, придётся его поколотить, — сказал Ильхам.

— Спасибо! Надеюсь, что твоя помощь уже не понадобится! — Геярчин снова стала насмешливой и далёкой. — Я думаю, что и сама бы справилась, да просто мало подумала… Беги, а то время уходит!

Оставив озадаченного Ильхама, Геярчин легко влезла в кабину и, весело напевая, повела трактор по целине.

С некоторой завистью Тося следила за Геярчин — ей хорошо, она счастливая: уста Мейрам и Саша считают её настоящей трактористкой, Ильхам её любит, глаз не сводит. Только ещё неизвестно, что из этого получится. Поначалу они все хороши, а потом…

Тося с горечью и негодованием вспомнила, как в школе рабочей молодёжи она встретилась с парнем, который говорил ей сладкие слова, ходил за ней, как тень, клялся в любви. Они решили пожениться.

Окончив школу, он поступил в институт. Тося не могла поступить: дома было очень трудно — тяжело заболел отец, — и она одна кормила семью.

А парень был недоволен: он должен учиться, идти вперёд, о нём надо заботиться. А Тося, видите ли, погрязла в домашних трудностях. Парень постепенно отдалился, и вскоре она узнала, что он женился на девушке из обеспеченной семьи.

С тех пор Тося презирала парней и не верила, что на свете существует настоящая, большая любовь.

Работая, Ильхам иногда посматривал в сторону Геярчин. Он поймал себя на том, что с надеждой ожидает, не будет ли ещё поломки. Ему очень хотелось хоть несколько минут побыть с Геярчин.

— Ильхам! — окликнул его прицепщик. — Воды хочешь?

— А много осталось?

— Тебе хватит.

— Потом попью.

— Хорошо.

Прицепщик облизал сухие губы. В горле першило. Но он считал, что воду надо оставить Ильхаму. Ему ведь труднее: сверху припекает весеннее солнце, снизу — бьёт жаром мотор. По сравнению с трактористом прицепщик, можно сказать, находится в раю.

— Ильхам! Как ты думаешь, почему сегодня не было Саши?

— Приедет.

— Говорят, наши портреты будут помещены в газете.

— Ещё не за что.

— Почему?! Мы работаем что надо! Я послал бы тогда газету домой — в Ленинград, а ты — в Баку.

— Ты сперва заработай эту честь. Асад, например, думает, что он знаменит уже потому, что приехал сюда.

— А ну… Прибавь-ка газу…

Больше они не разговаривали. Только когда Ильхам остановил трактор и спрыгнул на землю, прицепщик протянул ему кувшин: