– Магда с ним. Она нуждается в пространстве.
– Предложила я свое слабое оправдание, прежде чем они просили. Прямо сейчас, зная, к чему это все ведет, я не могла его видеть.

Я сосредоточилась на Фениксе.

– Если у Грегори есть силы, происходящие от ангелов, означает ли это, что у тебя тоже есть сила исцелять?

Он опустил взгляд и покачал головой.

– Мне очень жаль. Я не могу тебе помочь.

– Мало кто из изгнанников в состоянии удержать свои целительные способности, когда они принимают человеческую форму, Вайолет, - сказал Гриффин, положив вещевой мешок на обеденный стол.

– Почему Линкольн не сказал мне, что напарники могут лечить друг друга?

– Он не хотел, чтобы ты сделала выбор основываясь на чем-то кроме того, что ты хотела.

Я была уверен, что я не была единственным, кто счел это заявление нелепым.

– Что происходит с Грегори, если их партнер решает проходить церемонию объятия?

Гриффин открыл рот, но прежде, чем он мог ответить, я подняла руку в воздух.

– Фактически, это не имеет значения.

– Вайолет?

Я кивнула. Я сделала свой выбор.

– Нам нужно поговорить, - сказала я. Больше времени не было.

Гриффин отдал припасы Фениксу и попросил, чтобы он отнес их Магде. Когда Феникс прошел мимо меня, он посмотрел на меня сочувствующим взглядом. Я могла сказать, что он читал мои эмоции. Я отвернулась.

Гриффин сил за кухонной стойкой с бутылкой воды. Он сделал несколько медленных глотков, играя с крышкой, катая ее в пальцах.

– Ты не должна делать этого. Он никогда не попросил бы тебя... не так.

– Я знаю.
– Я присоединилась к нему, пытаясь быть храброй.
– У нас не так много времени. Скажи мне то, что нужно знать.

– Это своего рода прыжок. Обязательство. Ты не сможешь ничего отменить, как только все будет сделано, Вайолет.

Я проигнорировала его.

– Прыжок. Дерьмо, Гриффин, это похоже на прыжок веры.

– В некотором смысле это так.

– Ну, мы все равно в полной заднице. Прямо сейчас я не могу даже принять на веру возможность существования Бога.

– Это касаемо веры, Вайолет, а не Бога. Тебе просто нужна вера.

Я стиснула зубы и продолжила. Это по-прежнему звучало, как какая-то богоугодная ерунда для меня.

– Отлично, где надо прыгать?

– Это процесс провозглашения самой себя. Ты должна уйти в пустыню и остаться там на одну ночь. Существует некая гора, на пик которой тебе предстоит взобраться. В первое мгновение рассвета, ты прыгнешь. Оттуда и начнется твое путешествие. Церемония для всех одинакова. Неважно, окажешься ли ты светлой или темной. Без разницы.

Я глубоко вздохнула. Я должна буду спрыгнуть с утеса.

– А кто-нибудь умирал?
– Я не была уверена, что действительно хотела получить ответ, не была уверена, что это изменило бы что-нибудь.

– Нет, насколько я знаю, но некоторые вернулись и пострадали... психически.

Великолепно, меня ждет безумие. Я посмотрела в окно. Было почти темно.

– Я могу пойти сегодня вечером?

– Возможно...
– ответил Гриффин, но он не выглядел таким уверенным.

– Возможно?
– повторила я.

– Возможно, если Феникс мог бы доставить тебя туда, но мы все еще не знаем его, Вайолет. Что-то произошло там с Ониксом, что мы еще не понимаем, и я еще не видел изгнанника, который бы мог перемещаться с такой скоростью, как он и... хорошо, ты должна знать, я не могу блокировать его. Я не могу прочитать его. Этого никогда не происходило прежде.

– Но ты читал его на складе.

– Я знаю. Я думаю, он контролирует это... как будто он открывает дверь, когда хочет. Но он может также держать ее закрытой. Похоже, он может делать то же самое, когда мы пытаемся почувствовать его. Это как если он иногда позволяет, а иногда нет. Просто у меня плохое предчувствие.

Я сделала глубокий вздох и выдохнула сквозь сжатые губы.

– К черту твои инстинкты, Гриффин. Они действительно не окупились сегодня.
– В любой другой день, я была бы более дипломатичной, но не тогда, когда я узнала, что жизнь может быть сукой.

Он положил обе руки на кухонный стол и уронил голову.

– Теперь тебе нужно уйти, - признал он.

– Я отведу ее.
– Голос Феникса спокойно прозвучал из угла кухни. Я задалась вопросом, как долго он нас слушал.

Гриффин взял меня за руки.

– Линкольн мне как брат, но тебе не обязательно это делать. Ты должна хотеть сделать это по правильным причинам.

– Ну, да, - я наполовину рассмеялась. Это перестало быть моим выбором, когда его ранили.

– Страшная свобода.
– Он печально улыбнулся и сжал мои руки.