– Вещи не такие, какими были когда-то, - сказал Оникс ему. И затем он просто вышел за дверь, за ним последовали другие изгнанники.

Я повернулась к Фениксу, миллион вопросов звучал в моей голове. Но одна вещь была ясна... Оникс боялся Феникса. Так или иначе, это спасло нас, и прямо сейчас это было все, что имело значение.

– Он вернется?
– просила я Феникса.

– Нет, - сказал он, не показывая эмоций.

Гриффин уже был с Магдой. Я побежала к Линкольну. Он дышал, но кровь лилась у него из бока, и он все еще не двигался. Я попыталась остановить кровотечение руками, но они быстро стали скользкими, и я поняла, что не помогаю.

– Я... я не могу... кровь, я не могу ее остановить. Нет, нет... мне нужна помощь.
– Я плакала и бессвязно бормотала.

Рука потянулась вниз, держа сверток ткани. Я посмотрела вверх. Феникс снял рубашку. Я сложила ее и прижала к ране.

– Линк, ты слышишь меня?
– Мой голос дрожал, я едва слышала себя. Я сделала внутреннюю проверку. Мне нужно быть сильной прямо сейчас. Я легонько потрясла его за плечо.
– Линк!
– Я плакала. Он слегка пошевелился, и его глаза на миг приоткрылись.

– Привет, - прошептал он, - маленькая Радуга.
– Я пыталась улыбнуться, но не смогла. Он был в бреду. Почему все называли меня Радугой?

Гриффин встал, держа Магду под руку.

– Ты в порядке?
– спросила я, удивленная, что она может ходить.

– Грифф вылечил меня.

О, отлично, никто не сказал мне, что Гриффин может это.

– Хорошо.
– Я почти кричала, - Вылечи Линка, его ткнули ножом или чем-то еще.

Гриффин наклонился и положил руку мне на плечо.

– Я бы хотел, но будучи Грегори, мы можем лечить только наших партнеров. Я не могу вылечить Линкольна.

– Тогда кто, черт возьми, может?
– отрезала я. Но ответ уже созрел в моей голове.

– Ты, - предложила Магда, становясь на колени с другой стороны Линкольна. Она оценивала его раны с намного большим умением, чем я.

– Но я не Грегори. Я не могу.
– Я потрясла головой.

– Ты можешь, если обнимешь его. Его ударили его же кинжалом.
– Она подняла его с пола. Он был весь в крови. В крови Линкольна. В крови Линкольна.

– Это не может быть исцелено современной медициной. Есть только один способ вылечить его, и это ты.
– Она посмотрела на меня, качая головой, как будто уверенная, что я подведу его. Прекрасно.

Гриффин окинул взглядом комнату.

– Нам нужно двигаться... мы не знаем, сколько еще может быть там. Пошли.

Глава 22

«Жертвоприношения все еще существует, и везде, в каждом поколении выбирается тот, кто будет страдать во имя остальных.»

Анри-Фредерик Амьель

Я стояла на кухне Линкольна, не двигаясь. Моя рубашка теперь была без рукавов. Я смутно помнила, как Магда отрывала рукава, чтобы использовать их в качестве перевязки, чтобы остановить кровь. То, что осталось от моего топа насквозь промокло. Мои руки были испачканы красным и тревожно липким, также как и застывшая у меня между пальцами кровь.

Феникс настоял, чтобы мы поехали на такси. Он не был уверен, как раны Линкольна справятся с перемещением на его скорости. После переноса Линкольна в комнату он и Гриффин направились обратно, чтобы взять медикаменты. Я знала, что Фениксу было неудобно, дело не только в том, что Гриффин и Магда сторонились его. Что-то произошло тогда на пирсе, это было крайне странно... но пока, все, о чем я могла думать - это Линкольн.

Магда выгнала меня из его комнаты, приказывая, чтобы я помылась и переоделась. Она сказала, что больше крови было на мне, чем вытекло из него, и я не помогала. Она была права. От меня не было никакой помощи вообще. Мои руки дрожали, когда я глотала парацетамол, запивая дрожащим стаканом воды. Следующим закономерным шагом было принять душ, но я просто стояла, застыв. Я не могла не обращать внимания на голос в моей голове... поющий, насмешливый, дразнящий... Он умрет, Вайолет.Мы все знали это. Даже Линкольн, когда он пришел в себя ненадолго в такси, это было в его глазах. Он знал. Они знали. Я знала. Я знала, что...что я должна делать. Надежда и страх соперничали за мое внимание, и я бросилась к раковине. Меня вырвало, пока не осталось ничего, а затем еще раз. Мои руки прикоснулись к синякам на шее. Я восторгалась болью, находя какое-то облегчение в этом кратковременном развлечении.

Линкольн нуждался во мне, чтобы быть сильным, и все бы ничего, но я разваливалась на части. Это было недопустимо. Я могу позволить развалиться самой себе и позже,сказала я себе. Гораздо позже. Я, шатаясь, взяла воды и проглотила еще чуть-чуть парацетамола. Позже. Гораздо, гораздо позже.

К тому времени, когда Феникс и Гриффин вернулись, неся все кроме больничной койки, я приняла душ и лежала на диване, одетая в штаны Линкольна и одну из его футболок. Мне также удалось сделать кофе во все еще сверкающей кофеварке, стоящей на почетном месте: на кухонном столе. Кофеварка была единственной вещью, которая была чистой. Весь склад был похож на место бедствия. Книги были разбросаны повсюду, кушетка была превращена в самодельную кровать, кухня была загромождена грязными тарелками и оставшимися продовольственными отходами, которые не могли поместиться в переполненное мусорное ведро. Это вообще не было похоже на Линкольна.