– Эсток. – Гвардеец указал на наплечную перевязь, над инкрустированными золотом ножнами которой виднелась элегантная гарда с массивной двуручной рукоятью, заканчивающейся яблоком из золотых лепестков, удерживающих большой сапфир. – Это стандартное вооружение городской гвардии. Личная специализация у всех своя. Мне близок буздыган.

– Буздыган? – Максим поднял левую бровь. – Не представляю, что это?

– Это двуручное оружие типа булавы. – Отчеканил гвардеец, польщенный вниманием к его личной специализации. – Длинная рукоять, стержень, затем утолщенный цилиндрический набалдашник с ребрами, торчащими пластинами и шипами.

Увлекшийся гвардеец начертил изображение оружия на утоптанном песке дорожки.

– А, - Максим щелкнул пальцами, - знаю такую, у нас их палицами называют.

Гвардеец заглянул в глаза Максима и понизил голос:

– Скажи, второй боец, могу ли я проявить личное любопытство относительно тебя?

– Если у нас с тобой есть шанс стать друзьями, то возможно я и отвечу на личный вопрос. – Максим выдержал пристальный взгляд голубых глаз гвардейца. – Для начала ответь мне, как тебя зовут?

– Я сын герцога Элернетти, мое имя Варриус. – Гвардеец вытянулся по стойке смирно. – И я сочту за честь принять предложение дружбы от такого великого бойца, как ты.

– Боюсь тебя разочаровать, - улыбнулся Максим, - но великий боец, применительно ко мне, это скорее миф, нежели реальность.

– Скромность, достойная рыцаря, не умаляет твоих достижений. Однако ж, я представился, а ты нет.

– Зови меня Макс.

– И так Макс, могу ли я задать свой вопрос?

Максим утвердительно кивнул.

– Я был на турнире. На время боя ты как бы отстраняешься от происходящего, у тебя в натуральном смысле слова стекленеет взгляд, я наблюдал такой эффект у тяжелораненных на поле боя, в момент, когда они впадали в бессознательное состояние. Но, в то же время, ты необычайно быстр, как будто знаешь все намерения противника наперед. Как такое возможно?

– Я понимаю твой вопрос. – Ответил Максим. – И постараюсь объяснить, хоть, и не уверен, что сам понимаю до конца свой феномен. Я действительно увожу свой разум в сторону и предоставляю своему телу, возможность действовать самостоятельно. В момент боя, я наблюдаю за своими действиями, как бы со стороны и изнутри одновременно, включая сознательный контроль лишь в нужный момент. Когда, например, нужно вовремя остановиться.

– Заметь, - подметил Максим, - ты первый, кто разгадал мою боевую тактику. Даже Слаш, который знает все мои тайны, не заметил этого.

– Я думаю, ты недооцениваешь способности первого бойца. –Теперь улыбался Варриус. – Он один из первых заявил о высоких возможностях инстинктивного боя, за что и был выдворен из гвардии. Правда, когда ему с легкостью удалось не единожды доказать свою правоту на арене, наш капитан локти себе кусал, от мысли: какого бойца упустили. Но, верховный военный совет решил, что априорные философские взгляды важнее практических результатов.

– Да ваша система, похоже, закостенела и мхом поросла. Но, Слаш –то, ай да красавчик, ну ничего, поговорим мы дома.

– Так ты и вправду живешь в доме первого бойца?

– Конечно, - кивнул Максим, - он стал моим лучшим другом в этом мире.

Поняв, что взболтнул лишнего, юноша попытался сменить тему:

– А почему, сын достойного отца, служит в гвардии? Мне кажется, юный герцог мог бы себе позволить и более интересную жизнь!?

Варриус сощурил глаза:

– Ты проговорился, и теперь пытаешься заговорить мне зубы? – Гвардеец скрестил руки на груди. – Я хочу получить объяснения, на счет замечания об этом мире. Потому, как не похож ты на выходца ни из одной известной мне стран нашего материка. Читал я конечно, о том, что за великим лесом на севере и западе, за великой равниной на востоке и за бескрайней пустыней на юге существуют воды великого океана, на просторах которого разбросано множество неисследованных островов. Но, ведь никто не проверял, информации, написанной в древних книгах. Да и верится мне с трудом, что пришел ты из такой дали нашего мира. Слишком ты особенный, но не единственный.

– В смысле? – Напрягся Максим.

– Было очень много случаев обнаружения в пустыне людей, появившихся буквально из-ниоткуда. Многие из них попали в рабство, многие были убиты или покончили с собой, либо просто погибли от неспособности подстроиться к нашему образу жизни. Но… - гвардеец сделал паузу, - почти все бредили каким-то выходом из игры. Многие сошли с ума, кто-то пытался убивать, кто-то воровать и грабить, большинство было уверено, что они здесь временно и могут безнаказанно творить все, что их душе угодно.