Несколько минут никто не произносил ни слова. Наконец Роза Муратовна остановилась перед распахнутой железной дверью.

– Это здесь, – сказала она и, секунду помешкав, первой вошла внутрь, потянув за собой послушного Альберта, который то и дело порывался поднять к глазам «Тетрис» и продолжить свою нескончаемую игру.

Войдя вслед за ней в просторное темное помещение, Валентин и Маша услышали тихий плеск. Прямо у их ног колыхалась дурно пахнущая масса.

– Они все там, – деревянным голосом произнесла Роза Муратовна, глядя на черный гудрон воды.

Валентин попятился.

– Если это так, то… – начал было он, но осекся, увидев, что его белокурая темноглазая спутница пристально смотрит на Альберта.

Парень-аутист стоял у стены и как ни в чем не бывало играл в свой «Тетрис». Мерцающий экран отбрасывал на его спокойное лицо голубоватые блики.

– Я хочу посмотреть игрушку, в которую играет ваш сын, – громко и четко проговорила Маша.

Роза Муратовна удивленно подняла брови и нахмурилась.

– Он вам ее не даст, – сказала она. – Альберт болен и воспринимает эту игру как продолжение своего тела. Он не может без нее.

– И все же я настаиваю.

По лицу Розы Муратовны пробежала тень.

– Я уже сказала… – начала она строгим голосом, но договорить не успела.

Валентин встал между ней и сыном, а Маша быстрым движением вырвала игру из рук парня.

Альберт закричал, Роза Муратовна рванулась к нему, но Пак не дал женщине подойти. Тогда она ударила корейца ладонью по лицу. Голова Валентина мотнулась, но он остался на месте.

– Прочь! – рявкнула Роза Муратовна и в бешенстве вцепилась Паку в лицо длинными красными ногтями.

Маша вернула парню «Тетрис», он схватил игрушку и в ту же секунду перестал кричать. Лицо его снова стало спокойным и безмятежным.

Валентин отошел в сторону, вытирая ладонью окровавленное лицо. Роза Муратовна бросилась к сыну, сжала его в объятьях и судорожно прижала к себе. Посмотрев на Машу затравленным, полным ненависти и ярости взглядом, она крикнула:

– Что вам от нас нужно?

Маша взглянула на Пака и сказала:

– Это не «Тетрис». Это мини-компьютер и одновременно пульт управления электронными системами дома и программами «спецэффектов».

– Шесть лет назад я встретила человека, который указал мне Путь, – произнесла Роза Муратовна. – Он познакомил меня с такими же, как он. Их было немного… Их и сейчас немного. Они приняли меня в свой круг и рассказали об Истине.

Маша сделала едва заметное движение, но Роза Муратовна быстро направила дуло пистолета ей в грудь и холодно проговорила:

– Не приближайтесь. Стойте, где стоите.

Любимова остановилась, и та продолжила:

– Они открыли в моем мальчике дар. Направили его на истинный Путь. И он осознал свое предназначение!

Маша понимающе кивнула и уточнила:

– Этот дом спроектировал ваш сын, верно? Он придумал все эти ловушки?

Роза Муратовна усмехнулась и с гордостью произнесла:

– Мой сын – гений!

Она подняла голову, обвела взглядом темные своды подвала, вздохнула и проговорила:

– Когда-то давно, много сотен лет назад, наши предшественники построили здесь капище. Они смотрели на мир незамутненными глазами и видели его изнанку. Мы – всего лишь их последователи.

Роза Муратовна опустила взгляд и снова пристально уставилась Маше в лицо.

– Я… не понимаю, – пробормотал Валентин и тоже посмотрел на Машу. – О чем она говорит?

– Она говорит, что этот дом – жертвенный алтарь. Я права?

Роза Муратовна улыбнулась, отчего ее лицо стало походить на гротескную маску клоуна.

– Человечество давно уже ходит по краю, – отчеканила она и торжественно процитировала: – «И сказал Господь: «Я уничтожу всех людей, которых создал на земле, ибо сожалею о том, что создал все это!»

Она перевела дух и заговорила своим обычным голосом:

– Человечество погибнет. Но мы пытаемся отдалить этот момент, дать время таким, как вы, одуматься и обратить взгляды к небу.

– Отдалить, принося людей в жертву? – прищурила темные глаза Маша. – И для этого вы заманили нас в подвал – чтобы задобрить нашей кровью своего кровожадного бога? Вряд ли мы сможем разглядеть отсюда небо!

Роза Муратовна улыбнулась и покачала головой.

– У вас завидная и почетная судьба, – сказала она. – Вы – избранники. Пятнадцать жертвенных агнцев.