– В любом случае с тобой у нас ничего бы не вышло! – крикнула она ему, вырывая руку.

– Успокойся! – рассмеялся Люка. – Надеюсь, ты не рассчитывала, что я предложу тебе руку и сердце?

– Не волнуйся. Тем более что нас ничто не связывает.

– Если не считать секса.

Она покраснела от ярости и прибавила шагу.

– Верно, – решила она согласиться. – Мы неплохо пропели время.

– Добавим, что других развлечений в этой дыре еще нужно поискать.

Развлечений! Глаза ее вспыхнули.

– Ты нашел подходящее слово – я тоже так думаю.

– Если захочешь покончить с расследованием и посвятить себя целиком будущему мужу, я отлично тебя пойму.

– Было бы здорово, – в тон ему ответила Мари. – Только раз уж я за что-то берусь, то довожу до конца, я тебе говорила.

– Прекрасно!

И он с силой дернул шнурок звонка.

Все с тем же неподвижным, словно обращенным внутрь, Взглядом и бесцветными губами Артюс сидел в поставленном возле окна кресле. Наклонившись над ним, Пи Эм вполголоса подбадривал его:

– Держитесь, отец. Будет обидно, если вы нас покинете до встречи с нашим дорогим Эрваном.

Старик не отвечал, но суставы пальцев, вцепившихся в подлокотники, еще больше побелели – знак того, что он все понимал.

Сын повернулся к двери, догадавшись, что приближаются Мари и Ферсен в сопровождении Армель.

– Полиция уже здесь, отец. Теперь все будет в порядке.

Изобразив беспокойство, Пи Эм покачал головой, обращаясь к вошедшим:

– Он не произнес ни слова. Хотя я не сомневаюсь, что он меня слышит.

Мари взяла фотографию, которую ей протянула Армель, вздрогнула, увидев, кто на ней изображен, и передала ее Ферсену.

– У меня была точно такая же реакция, Мари, – пробормотала Армель. – Немыслимо! Мы никогда не фотографировали Риана вместе с отцом.

– Сколько времени его спальня оставалась без хозяина? – грубовато спросил Люка.

– В полдень отец спустился к обеду, – вступил в разговор Пьер-Мари. – У бедняги совсем не было аппетита. Я бы сказал, он отсутствовал каких-нибудь полчаса.

– У того, кто положил здесь снимок, возможно, в замке есть сообщник, – вмешалась Мари, посмотрев сначала на Армель, потом на ее супруга. – Кто-нибудь из вас отлучался из гостиной во время обеда?

– Если вы намекаете, что мы… – забормотал Керсен-младший.

– Отвечайте! – взревел Люка.

– Никто. Вряд ли, подозревая домочадцев, вам удастся найти преступника… того, кто это сделал! – возмутилась Армель.

– А вы как думаете, кто мог это сделать? – уже спокойнее спросил Ферсен.

Вместо ответа Армель дрожащим голосом проговорила:

– Я требую, чтобы ко всем членам нашей семьи была приставлена охрана!

– Наймите телохранителей!

– До тех пор пока у Пьера-Мари или его отца не будет достаточно оснований полагать, что их жизни угрожает опасность, – смягчила Мари реплику коллеги, – мы не можем отвлекать наших людей от более серьезной работы.

Пи Эм положил руку жене на плечо.

– Действительно, нечего напрасно тратить деньги налогоплательщиков. Моя супруга излишне эмоциональна. Речь идет всего лишь о фотографии.

– Фотомонтаже, – уточнил Люка. – Кстати, довольно неумелом. Преступник стремился не столько достичь художественного совершенства, сколько напугать вашего отца.

Ферсен подошел к старику и поднес снимок к его глазам.

– Сын адресует вам послание, господин де Керсен.

– Я? Но это же бог знает что! – огрызнулся Пи Эм.

– Вы не единственный его сын, насколько мне известно! – холодно заявил Люка, прежде чем вернуться к Артюсу. – Риан… или, вернее, Эрван хочет дать вам понять, что, где бы вы ни были, куда бы ни пошли, он всегда будет рядом.

Веки старика задрожали, словно у него был нервный тик.

– Оставьте же его в покое! – выразил протест Пьер-Мари. – Не видите, как он слаб? Вместо того чтобы цепляться к нему, сосредоточьтесь на Риане. Найдите! Арестуйте!

– Так и случится, не сомневайтесь. Но и вы, и я, мы понимаем, что он не действует в одиночку.

– Не слушайте его, отец, это пустые измышления.

– Обвините меня в оскорблении достоинства, – неожиданно предложил Ферсен. – Мечтаю увидеть вас в суде. – Он наклонился к Артюсу: – Вам достаточно произнести хотя бы слово, чтобы я приставил к вашей двери полицейского на двадцать четыре часа в сутки.