Взгляд Мари потемнел, она едва сдерживалась, чтобы не расчувствоваться.

– Ты сказал: «Не вмешайся Ивонна Ле Биан». Объясни! Он пожал плечами:

– Полицейский в тебе не дремлет, Мари. На следующий день, когда она вытащила меня из погреба, два ребра у меня были сломаны. Старик преспокойно спал в углу. Она отвела меня к Переку, который сделал мне перевязку, и заставила поклясться, что я никогда и словом не обмолвлюсь о случившемся ночью на берегу.

– В обмен на что? На золото?

Желваки на скулах задвигались.

– Нет, в обмен на Анну. Ей только что исполнилось три года. Ивонна пригрозила, что выдаст отца властям, лишит родительских прав, меня отошлют в исправительную колонию, а Анну – в приют, и я никогда больше не увижу сестренку. И тогда я поклялся.

Сквозь полузакрытые веки он видел, как взволнована Мари, и понял, что его рассказ достиг цели.

Мари действительно была тронута, но не сложила оружие.

– Надо было довериться мне с самого начала. Я бы все поняла.

– Ты уверена? Я – не очень. Для тебя я был героем, рыцарем без страха и упрека. Но уж никак не сотни раз битым мальчуганом, который выжил только благодаря любви к морю. Ты слишком цельная натура, Мари. Для тебя существуют только добрые и злые люди, а между этими двумя полюсами – никого. Скажи я тебе правду – образ героя разлетелся бы вдребезги. Я слишком боялся тебя потерять, чтобы рисковать.

Жанна, Лойк, теперь вот Кристиан. Из чувства любви к ней они все скрывали от нее правду? Ее пронзила страшная мысль, что так или иначе она несла на себе ответственность за трагедию, случившуюся в ее семье. Ее снова накрыла волна отчаяния.

Кристиан приблизился, осторожно опустив руку ей на плечо.

– Скажи, я навсегда тебя потерял? – И тут же, приложив к ее губам палец, не дал ей ответить. – Ничего не говори. Не сейчас.

Воспользовавшись растерянностью невесты, Кристиан поцеловал ее в щеку. Никакой реакции. Но она его и не оттолкнула. Осмелев, он прижался головой к ее шее.

– Убийца еще не задержан, – тихо проговорила она, слегка отстраняясь, – так что будь осторожен.

Кристиан увидел в этом скорее проявление нежности, чем предлог, чтобы его отвергнуть. Значит, она все-таки о нем беспокоилась? И между ними не все еще потеряно?

Он кивнул, сделав вид, что расстроен ее сдержанностью. Она ушла, не сказав, что ему лучше заночевать в другом месте. Он принял это как еще один знак того, что у него осталась надежда.

Взвинченный до предела Люка подводил первые итоги поисковой операции:

– Остров насчитывает всего пятнадцать километров в длину и восемь в ширину, вас – пятьдесят человек. Вы прочесали Ланды во всех направлениях и до сих пор умудрились не найти Риана?

Сержант Леру сделал шаг вперед.

– Приезд Бреа привлек кучи любопытных, майор, это не облегчает нашу задачу.

– Ждете, когда вам поднесут его на золотом блюде? – прогремел Ферсен в ярости. – Обшарьте каждый дом, расспросите каждого жителя. Риан – такой же человек, как мы с вами. Он тоже должен питаться трижды в день, а значит, есть те, кто его видел или помогал ему запасаться провизией. Давайте пошевеливайтесь! Мне нужен результат!

Жандармы разошлись.

Тут он заметил Анник, наблюдавшую за ним молча, но с таким видом, будто ей хочется что-то сказать. И она не удержалась от замечания:

– Люди здесь ни при чем, если какой-то русский матрос не догадался вырезать аппендицит до того, как уйти в плавание на полгода! – Ферсен приготовился дать ей отповедь, но она добавила: – Только что позвонила Армель де Керсен. Она сообщила, что у них в замке происходит что-то странное.

– Насколько странное?

Секретарша изобразила полную неосведомленность.

– Армель говорит, что рассказать об этом невозможно, можно только показать.

* * *

Баранья нога была зажарена превосходно, в самый раз. Служанка, сменившая Жанну, – просто сокровище. Вопреки неприятным событиям Артюс вместе со всеми спустился к обеду. Жюльетта сияла от счастья, Ронан пожирал ее глазами, а Армель сумела убедить Филиппа, что ему не стоит их чуждаться. Воистину первая совместная трапеза, соединившая за одним столом два враждующих семейства и призванная скрепить их союз, началась совсем неплохо.

Первый тост произнес Пьер-Мари, находившийся в прекрасном расположении духа.