— Вы сегодня мрачно настроены, — говорил ему молодой журналист, чьи статьи в последний год стали призывать к исконным ценностям и воспевать великое прошлое и будущее таджикского народа. — Вам надо в отпуск. Давно не были в России.

— Я там никогда не был и никогда не буду, — ответил ему Алексей, помахивая перед лицом рукой.

Перед журналистами, польстившимися на угощение шиковавшего Дудчика, вставала во весь рост невеселая перспектива транспортировать пьяного майора домой в гостиницу.

— Добрый вечер. — Возле столика появилась фигура крепкого смуглого человека с холодными глазами, и журналистам стало неуютно. — У вас трудности?

Алексей поднял мутный взор:

— А, добрый человек с перевала Талдык, — узнал он Возеха. — За мной должок.

Официант! — крикнул Алексей куда-то в зал. — Еще шампанского для моего старого боевого друга!

Журналисты замерли, они хорошо представляли себе уровень оскорбления, которое сейчас нанесет Дудчик воину ислама, предложив ему выпить виноградного вина. И то, что «воин ислама» снабжает народ Алексея караванами «дури», ничего не значит, а потому личный «газават» может произойти сейчас и прямо у них на глазах.

— Помоги-ка мне, — сказал Возех одному из журналистов, беря Алексея под руку. — Отведем в машину. Лучше ему отправиться домой.

Журналист с готовностью подхватил нестойкое тело офицера и повлек его к выходу вместе с Возехом, не решаясь заикнуться о неоплаченном счете. Однако он напрасно волновался, потому что внизу Возех, передав обмякшее тело двум своим людям, достал из кармана двадцать долларов и протянул ему:

— Возьми. Заплатишь за стол.

— Это много, — робко возразил газетчик.

Возех выпустил из пальцев купюру, которая зеленым листиком спланировала на пол, и пошел к своему джипу, куда уже усадили Дудчика.

Журналист сглотнул слюну и поднял бумажку под взглядом швейцара.

— Ну что, — сказал он, вернувшись за стол и показывая «баксы». — Гуляем?

Артист в стильном белом костюме а-ля Делон, который в обществе ресторанной дамы вел сегодня вечером наблюдение за Дудчиком, немедленно извинился и вышел.

Заставив слив в туалете непрерывно шуметь, он связался с Пастуховым:

— Дудчика только что забрал из ресторана Возех. Правда, толку от него, похоже, пока немного.

— Пьян?

— В стельку.

— Так и должно быть. Значит, передал сообщение и пропивает гонорар.

— Думаешь, клюнуло?

— Похоже. Давай к нам, будем наготове. Сегодня можно ждать гостей.

Артист вернулся к столику с сотовым возле уха. Сложив трубку, он с вальяжным сожалением сказал своей даме:

— Регина, как сказал мой знакомый поэт: «О как внезапно кончился диван!» Ты представляешь, они опять меня срывают с места. Вызвать тебе такси?

Огорченная дама, однако, выразила готовность еще некоторое время «поскучать в одиночестве» за изобильным столиком.

Прохладный вечерний воздух, бьющий из открытого бокового окна, освежил Алексея.

Он поежился и оглянулся, короткий период дремоты прошел. Слева за рулем сидел Возех и гнал сильную машину по ночной улице.

— Куда это мы? — не соображая, спросил Алексей.

Он всмотрелся за окно — мимо мелькали глинобитные домики окраин.

— В гости.

— К кому?

— Гузар хочет поговорить с тобой, он послал меня, чтобы я пригласил тебя в дом.

Алексей начал стремительно трезветь от ощущения холода и пустоты в животе и низу груди. Адреналин выбрасывался огромными порциями из надпочечников и пережигал алкоголь. Дудчик оглянулся: позади сидели двое боевиков с равнодушными каменными лицами.

Прикидываясь все таким же пьяным и бессмысленным, Алексей положил голову на край открытого стекла, чтобы ветер посильнее задувал В лицо, и сложил руки на груди.

Левая рука осторожно лезла в нагрудный карман, медленно доставала оттуда бумагу, которую он собрался-таки передать Нейлу Янгу.

Он подтащил руку со скомканным листком к самому окну, одно незаметное движение — и она выпорхнет в ночь за окном.

Железная рука Возеха схватила его за запястье, автомобиль вильнул, и тут же человек, сидевший позади, обхватил Алексея за горло, не давая шевельнуться.

Пальцы утратили силу и сдались, список стратегических сведений оказался у Возеха.