Али Амир вложил карандаши между пальцами правой руки Алексея и сильно сжал его кисть своей широкой ладонью. Послышался хруст костей, тело Алексея задергалось в пароксизме страдания, но кричать он не мог: гортань была парализована ударом.

Али Амир спокойно посмотрел на своих сотрапезников. Возех, не прерывая еды, с интересом наблюдал за ним — перенимал опыт, а остальные двое сохраняли невозмутимое восточное спокойствие.

— Прошу прощения, хозяин, — обратился Али Амир к Гузару. — Я прошу предоставить мне для допроса отдельное помещение. Вы можете присутствовать, но для остальных эта информация может оказаться лишней и даже опасной.

Гузар почувствовал, что должен поставить гостя на место. Ведь дела его далеки от интересов Таджикистана, тогда как рассчитываться за исчезновение заметного российского офицера придется в конечном счете не Али Амиру, а ему, Гузару.

Али Амир почувствовал эту заминку, оба они посмотрели на Возеха, но тот не собирался вмешиваться в дела больших людей, а обратиться к нему с приказом Гузар не решился. Возех же хорошо понимал, что через неделю или через месяц он окажется в Афганистане, на территории, где Али и Бен Ладен будут обладать всей полнотой власти над ним, его бизнесом и жизнью. В общем, пусть сами думают, как им договориться о своих стратегических секретах, он-то свое мнение оставит при себе. Точно так же он вел себя за рулем «кадиллака», увидев, что его «брат»

Спицын остался «не при делах», получив пулю в лоб.

— Дорогой Гузар, давайте выспросим у этого офицера все до конца, а потом примем разумное решение, — предложил Али Амир, и таджик с облегчением согласился с ним.

Перед уходом Гузар вспомнил о сообщении, которое Худайбердыев передал для Возеха:

— Возех, поговори пока с Довлатом. У него были для тебя какие-то новости.

Пастухов под покровом ночи прокрался в сад к Боцману, остальные пока сидели в машине.

— Как тут дела?

Боцман передал Сергею наушники, жестко сощурив глаза. В наушниках раздавался крик и стон боли.

— Дудчика отвели в сарай и, по-видимому, все это время пытают.

— Он не говорил по-русски?

— Только матерился от боли.

— Черт бы побрал его знание языка.

— Али Амир две фразы произнес по-русски.

Пастухов удивленно приподнял бровь. Значит, этот Али действительно собрался вести серьезные дела в России. Или давно знает язык?

— Что он сказал?

— Требовал у Дудчика какие-то сведения, их источник и предлагал деньги. Упоминал состоятельность Бен Ладена.

В наушниках теперь слышалась таджикская речь, изредка перемежаемая стонами.

— Раскололи, — прокомментировал Боцман.

Похоже было на то, что наркодельцы, у которых принята очень жесткая манера ведения игры, да еще напуганные ликвидацией банды Спицы, решили для подстраховки выпотрошить Дудчика полностью. Они, скорее всего, допытывались у ничего не подозревавшего офицера по связям с общественностью, кто же такие эти залетные московские гости. «Да, подставили мы тебя, майор, — думал Пастухов. — Убьют ведь теперь, нельзя же такого выпускать».

— Кончат его, — сказал Пастух.

— Будем доставать майора?

— Не только, — ответил Пастухов, приняв решение. — Они с захваченным российским офицером, на котором непременно окажутся следы пыток, сейчас в наших руках.

Будем брать с поличным. — Он отдал приказание по связи. — Муха, веди всех к дому. Приготовьтесь к штурму.

Возех, оставшись в комнате на время допроса, первым делом расспросил Довлата о словах, переданных ему Пастухом. Худайбердыев снова старательно повторил слово в слово утреннее сообщение.

— Откуда ты знаешь этих людей, Довлат? — удивился Возех.

— Я их не знаю вовсе. Днем мне передал эти слова Дудчик.

Первым порывом Возеха было подняться и сообщить Гузару об еще одном вопросе, на который майор должен ответить. Это движение не осталось незамеченным, и, чтобы сохранить лицо перед Худайбердыевым, Возех вышел через главную дверь и отдал команду охране усилить наблюдение.

Врываться к Гузару и Али Амиру во время допроса со своим сообщением — значило рисковать случайно услышать последний в своей жизни секрет. Не стоит спешить — ведь не станет же Али Амир сразу после допроса убивать русского офицера.

Дознание по важному вопросу требует повторения и сверки показаний, — в тренировочном лагере Али Амир сам учил его этим азам военного искусства.

Али Амир вошел стремительным шагом, он был возбужден и активен: Дудчик заговорил нескоро, однако, как только удалось сломить его физическую возможность терпеть боль, дело пошло быстрее. Допрос занял фактически десять минут: источник, должность брата, адрес, состав семьи, лица, осведомленные о существовании дискеты и вообще сведений, материалы, поступившие Нейлу Янгу, ответ Лондона.