— Теперь уже нет. Да и раньше бывало не часто. А сейчас, разве что Хозяевам помогаем.

— А кто такие Хозяева?

— Те, кто могут нам приказывать… Есть в соседнем доме один. Узнал откуда-то заветные слова, так теперь тамошнему домовому и жизнь не в жизнь. То одно принеси, то другое подай. Совсем замучал беднягу. Того и гляди преставится. А такой хороший домовой был!

От его слов, в моей душе полыхнула злость. Домовые, как один пришли мне на помощь, а какая-то сволочь третирует одного из них. Я недобро усмехнулся.

— Замучал говоришь? Ну-ну… Покажешь, где он живет?

Маленькие глазки домового блеснули из-под кустистых бровей.

— Мы в тебе не ошиблись. — Загадочно произнес он. И как я не добивался ответа, так и не пояснил, что хотел сказать этими словами.

Уже стоя на пороге Надькиной квартиры, я услышал его звенящий от гордости голосок:

— Мы даже окна помыли!

Окна действительно были чистыми.

Моя квартира встретила меня густыми ароматами свежеесваренного кофе, жареных тостов и шкворчащей на раскаленной сковороде, яичницы с салом. В животе глухо заурчало. Сглотнув обильную слюну, я аккуратно прикрыл за собой дверь. Замок предательски щелкнул.

— Максим! — Раздался радостный вопль Надьки. Из дверного проема кухонной двери показалось ее разрумяненное хлопотами личико. — Проходи. Завтрак готов.

Она снова скрылась на кухне. Прежде чем присоединится к ней, я заглянул в комнату. Грязнуля, вальяжно развалившись в кресле дремал. Уловив шорох открываемой двери, кот поднял голову. В желто-зеленых глазах промелькнуло одобрение.

— Невид? — Коротко спросил я.

Грязнуля кивнул и опустил голову на лапы — досыпать.

Завтрак был великолепен! Холостятская жизнь приучила обходится парой бутербродов на завтрак, да чашкой вчерашнего чая. А тут яичница, с пылу, с жару, горячий кофе — не какой-нибудь растворимый, а зерновой, сваренный так что диву даешься. Не кофе — амброзия!

Пока я насыщал беснующийся желудок, Надя присела напротив. Подперев рукой подбородок, она, с легкой улыбкой, наблюдала как я обжигаясь, уминаю завтрак.

Справившись с последним кусочком, я тщательно протер тарелку кусочком белого хлеба и с наслаждением сунул его в рот. Самое вкусное в яичнице, именно растекшийся по тарелке желток вперемешку с маслом, на кусочке мягкой булки.

Стоило мне сделать глоток кофе, как заботливая девчонка протянула прикуренную сигарету. Поблагодарив ее взглядом — надо же, не забыла мои привычки, — я сделал затяжку.

— Ну… что…? — Наконец осмелилась спросить Надя. В широко распахнутых серых глазах застыло продолжение вопроса: я — сумасшедшая?

Улыбнувшись, я протянул руку через стол и потрепал ее по румяной щеке.

— Все в порядке. Можешь больше ни о чем не беспокоится. Отныне твой сон никто не потревожит.

— А…

Я приложил палец к губам.

— Не спрашивай. Пожалуйста. Я все расскажу сам… Потом.

Надя покладисто склонила голову. Тревога исчезла из ее улыбки, возвращая лицу прежнюю беззаботную веселость.

— Тогда я пойду? Мне еще сегодня на работу бы не опоздать… Спасибо.

Мимолетно коснувшись губами моей щеки, Надя выпорхнула в коридор. Хлопнула дверь. Отхлебнув мигом, потерявший вкус кофе, я вздохнул. Такова се ля ви, как говорят французы. Надо и мне идти. Грязнуля небось уже заждался.

В комнате, кроме кота меня дожидался и домовой. Стоило открыть дверь, как две пары горящих любопытством глаз жадно впились в мое лицо. Опережая вопросы, я рассмеялся. Удобно устроившись на диване, я подождал пока кот с домовым, последуют моему примеру. Грязнуля предпочел развалиться на полу — в квартире духота, а там сквознячок. Невид дернулся ко мне, на диван, но передумал и составил компанию коту.

— Все прошло отлично. — Когда все расположились, с улыбкой сказал я. — Да вы и сами видите.

— Ты подробности давай. — Поторопил кот.

— Ага. — Поддержал домовой. — А то когда мы, домовые, смогли в квартиру попасть, только и увидели, как ламия взорвалась.

— Взорвался. — Поправил я. — Это был он.

И я как мог, пересказал события этой ночи.

Невид слушал мой рассказ, затаив дыхание, не сводя с меня горящих от возбуждения глаз. Грязнуля напротив, с каждым моим словом становился все задумчивей.

— Слишком просто. — Дослушав, высказал свое мнение кот. — Даже если я прав, и дед успел обучить тебя в детстве, настроив твою память таким образом, что бы знания вспоминались по мере необходимости… все равно слишком просто.

— Видел бы ты как, как взорвалось это чудище! — Обиделся за меня Невид. — Ба-бах! Как мыльный пузырь! Только кишки по стенам!

Грязнуля покачал головой.

— Я и не говорю, что Максим сделал что-то не так. Но одолеть ламию…

Не встревая в разговор, я внимал словам Грязнули. В чем-то он прав. Еще бы понять в чем!