Второй охранник как раз подсчитывал выигрыш, и, вполне понятно, на звук открывающейся двери не особо обратил внимания, полагая, что вернулся его напарник. Он поднял голову, собираясь что-то сказать, и замер, никак не ожидая увидеть монаха, который к тому же проворно устроил на его плече здоровенную секиру, острое лезвие которой очень ощутимо врезалось в его шею под левой скулой. Из разрезанной кожи потекла первая струйка крови. Охранник вытянулся в струнку, слова застряли у него в горле.

– Здорово, служивый! Поговорим?

Охраник еще сильнее вытянул подбородок и только моргнул глазами.

– Вижу, ты оценил обстановку, – влезла Гроздана. – Давай так – у нас вопросы, у тебя ответы. Если согласен, то после мирно расходимся! Ну как?

Горан чуть отодвинул лезвие, охранник слегка расслабился. А монах молча кивнул Гроздане, отдавая ей инициативу.

– Сколько еще человек в доме, где они и, самое главное, где соизволит почивать наш разлюбезный друг Пузан Боло? Мы тут ему должок принесли. – Наемница расплылась в улыбке.

– Мне Гаркун башку отвернет. – Охранник сглотнул.

– Послушай, по моему скудному разумению, у тебя есть прекрасная возможность лишиться башки раньше. Улавливаешь, куда я клоню? Конечно, умереть от рук святого брата – это ж очиститься от всей скверны. Хотя честно говоря, ты непохож на того, кто мечтает об очищении. Как раз наоборот, твоя рожа говорит о том, что ты совсем не прочь еще погрешить. Кстати, кто такой Гаркун? – Выдав эту тираду, Гроздана уставилась на подопечного.

– За старшего у нас, ему кишки пустить, что тебе помочиться, – брякнул он.

– Так, кто еще в доме?

Охранник задумался, но потом решил, что своя голова все же дороже, чем голова Боло.

– Еще трое: Бич, Сурок и Чалый, они в первой комнате, в правом крыле.

– Гаркун с ними?

– Нет, он спит в комнате рядом с Боло. Это в конце крыла.

– Между комнатой охраны и этими двумя есть еще комнаты?

– Да, две.

– А что в левом крыле?

– Холуи там, девки, потом кухня.

– Куда выходят окна из комнаты Боло?

– Нет там окон. Пузан окон не любит. Там выход в маленький закрытый дворик, он весь стеной обнесен.

– Высокая?

– Локтей семь.

– Ключи от входных дверей есть?

Охранник снова напрягся. На его физиономии явно читалась лихорадочная работа мысли.

– Есть ведь, так? Я ведь все равно найду, – ласково прошептала Гроздана.

Бедолага вздохнул и полез за пазуху. Достал небольшое кольцо, на котором висело три ключа.

– Который? – Гроздана приняла связку.

– Посередине.

– Остальные от чего?

– От караулки и от ворот.

– Молодец! Прямо сплошное удовольствие поболтать с таким, как ты, – весело сообщила ему наемница, а в следующую минуту охранник рухнул на пол. Трудно, знаете, усидеть на табурете после встречи с кулачищем Горана.

– Может, дорежем? – спросила Гроздана.

– Какая ты кровожадная, он часа два проваляется.

– Да? Ну ты даешь, толстый! – с восхищением прицокнула она. – Но связать я его все же свяжу. Да и того, что у смоковниц отдыхает, тоже. – И она ловко принялась за дело.

Пузану Боло снился сон. Будто он на большом торгу в Змеиной балке. Дикие пригнали лошадей для продажи и никак не хотят уступить в цене. Дикие не купцы. Они не торгуются. С ними совершенно невозможно иметь дело. Если эти чернявые ублюдки назвали цену, то сдвинуть их невозможно. Они скорее уедут обратно в свои бескрайние степи, но цену не сбавят. Зная это, Боло расстраивался. Но кони действительно были хороши. В империи таких не растят. Огонь, а не кони. Особенно вон тот, вороной. Боло сделал еще одну попытку поторговаться. «Если у тебя нет денег, купец, уходи!» – вот и весь ответ. Ай да вороной! На таком и императору не зазорно ездить. Ай да конь! Ах! Боло проснулся, резко поднявшись и сев на кровати.

– Кто здесь? – Сон как рукой сняло.

Из темноты к его кровати шагнули двое. На их лицах колыхнулись тени от свечи. Боло бросило в жар, потом в холод, мелкие бисеринки пота усыпали лоб. Он тихо заскулил, пытаясь шептать молитву. Они пришли за ним. Пришли. Неправедно убиенные. Монах и наемница, которых он отправил в лучшие миры, спокойно смотрели на него.

– Я вижу, ты узнал нас, торгаш? – Монах встал, широко расставив ноги. В руках он держал окровавленную секиру.

– Что ты там бормочешь? – Наемница стояла чуть сбоку. – Слушай, Горан, да он за призраков нас принял! Нет, дружок, мы еще поживем, а вот ты – сомневаюсь. Орать будешь?

Тот округлил глаза от удивления и лихорадочно замотал головой, слов ему явно не хватало.

– Ты обманул меня, торгаш, – слова монаха падали тяжелыми каплями, – но тебе этого оказалось мало, ты решил убить и меня, и мою спутницу. Значит, так у вас принято вести дела?

– Йя, я н-не…

– Да что мы возимся, – наемница схватила края скатерти и стала вытирать ею свой меч, – давай вспорем это жирдяйское брюхо, да и все. Я еще поспать сегодня хочу. А нам еще его требуху разбрасывать, сам собачкам обещал, – добавила она, зевая.