Я тоже ничего не понимала в современной поэзии. В книжном шкафу дяди Яри стояло всего несколько томов, одним из которых были избранные произведения Алексиса Киви. [11] Единственным стихотворением, которое я знала наизусть, был стих про спящего на ягеле бельчонка, который дядя Яри декламировал, хватив лишку. Ну и тексты рок-песен, пожалуй. Творчества Тику Аалтонена я не знала совершенно.

Тику и сын Хелены, Аапо, которому на момент нового замужества матери было шестнадцать лет, совершенно не ладили. Все началось с того, что Хелена купила для новой семьи трехкомнатную квартиру, но мальчик воспринял в штыки и переезд, и отчима. Чаще всего он запирался в собственной комнате и не выходил на ужин, который Хелена, несмотря на загруженность на работе, регулярно готовила. Аапо собирался пойти на альтернативную службу, но, узнав, что и Тику тоже служил таким образом, принялся поговаривать о настоящих войсках. В итоге Хелена разрывалась между двумя мужчинами, которые вели себя как дети.

— Потом Аапо стал попрекать мужа, что сидит у меня на шее и сорит деньгами в кабаках, вместо того чтобы работать. Тику огрызался, что и Аапо живет на мои деньги и даже на лето не ищет подработок. Это правда, но ведь Ярмо, его отец, всегда давал сыну достаточно денег. Я надеялась, что со временем они привыкнут друг к другу и успокоятся. Аапо прожил с нами полгода, а потом получил место в студенческом общежитии в Отаниеми и переехал. Как же сильно он не любил моего мужа, если предпочел койку в общежитии трехкомнатной квартире!

Лишь много времени спустя Хелена осознала, что преувеличивала достоинства Тику. Возможно, таким образом она реализовывала свой материнский инстинкт. И лишь после переезда сына Хелене удалось взглянуть на Тику другими глазами и увидеть его таким, какой он есть. Моника однажды удивлялась при мне, как такие умные и самостоятельные женщины клюют на мошенников вроде этого Тику. Я не раз видела Хелену в ресторане «Чез Моник», но она всегда была одна, без мужчины.

— У вас осталась фотография мужа?

— На дисках есть снимки, сделанные во время нашего совместного отпуска позапрошлой весной. Диски надписаны, так что вы легко найдете нужные. Секундочку, сейчас включу ноутбук.

— Да, спасибо, посмотрю. Только объясните, почему вы решили расстаться. Это была ваша инициатива?

— Даже не могу сказать, что была конкретная причина. В какой-то момент я почувствовала, что меня просто-напросто используют. Все те четыре года, что мы были вместе, Тику жил полностью за мой счет. Классическая картина: он приглашает меня в ресторан, а в конце вечера замечает, что забыл банковскую карточку дома. Вы знаете, я была настолько наивной, когда мы покупали ту трехкомнатную квартиру, что оформила ее в общую собственность. То есть мы взяли ссуду в банке на разницу в цене между прежним жильем и этим, и, как вы думаете, сколько денег он вернул из своей части долга?

Я сложила большой и указательный пальцы так, что получился ноль. Хелена кивнула.

— Но закон на его стороне: квартира куплена пополам, значит, мы оба являемся владельцами, и неважно, что долг банку выплачиваю я одна. Он пытался пристроить свои стихи в одно издательство, назвавшись гражданским мужем депутата Хелены Лехмусвуо и подчеркнув, что это я являюсь кареглазой музой его виршей. Издательство от его стихов отказалось, зато им очень заинтересовались женские глянцевые журналы. Наверное, его стихи и впрямь не много стоят. А еще он пытался заставить меня воспользоваться своими связями, хотя, как вы понимаете, в сфере книгоиздательства я ничего не решаю. У меня вышла пара политических памфлетов, но какое это имеет отношение к поэзии? Я тогда рассердилась, а он плакал и уверял, что я его неправильно поняла.

Хелена все говорила и не могла остановиться. Я потихоньку соскользнула с дивана и принялась просматривать стопки книг и бумаг в поисках тех дисков, о которых она говорила. Они нашлись на полу около камина. Заодно я увидела, какую музыку предпочитает Хелена. Ничего необычного, все вполне вписывается в ее образ: Ультра Брата, Боб Дилан, Леонард Коен и сборники классического джаза. Рейска, предпочитающий попсу, такую музыку ни за что не станет слушать. Диски с фотографиями лежали внизу стопки.

— В конце концов я решила прекратить наши отношения. Сказала, что ухожу и что он, если хочет, может остаться в этой квартире. Если нет, я выставлю ее на продажу, а деньги разделим пополам. Тику чуть удар не хватил. Средств, чтобы выкупить половину жилья, у него не было. Он кричал, что я выгоняю его из лучшего дома, который у него когда-либо был и где он написал свои самые красивые стихотворения.

Я нашла диск, на котором красовалась надпись «Отпуск на Сааремаа» и в углу дата — май прошлого года. Около стопки с дисками лежали части книжной полки и шурупы к ней. На сборку требуется не более получаса, почему Хелена до сих пор не сделала этого? Зато она умела хорошо говорить, а другого от политика ее уровня и не требовалось.

— А затем я сделала то, за что меня еще долго будет грызть совесть. Я уговорила банкира, предоставившего мне кредит, дать Тику ссуду, с помощью которой он сможет выплатить мне мою долю стоимости квартиры. Он отдал мне деньги, и остаток долга переписали на его имя. А у него вообще нет никакого дохода! И я же прекрасно знала, что именно из-за таких кредитов разразился банковский кризис двадцать лет назад! И это сделала я, человек, призванный работать на благо своей страны! Банкир сказал, что ему вполне достаточно иметь в качестве залога саму квартиру. А я прекрасно понимаю, что они никогда не получат обратно эти деньги! — говорила раскрасневшаяся Хелена, опустив глаза и не глядя на меня.