В комнату, еще пахнущую свежей краской, внесли офисный стол и бюро, телефон, компьютер и вращающийся офисный стул. Все, за исключением телефона и компьютера, Андреа купила в мебельной комиссионке неподалеку от дома Маравана.

Теперь от Дагмар здесь оставалась только призма из горного хрусталя, висевшая на длинном шнуре возле одного из двух окон. Она преломляла солнечные лучи, и время от времени на стене играли радужные пятна.

Собственно, для работы Андреа хватило бы нескольких телефонных номеров, пары папок и ежедневника. Но офис придавал всему делу солидности. С ним «Пища любви» становилась фирмой, а они с Мараваном ее сотрудниками.

И еще одно обстоятельство заставило Андреа нарушить неприкосновенность комнаты Дагмар. В редких случаях клиентки оставались ночевать у нее в квартире. Ведь Андреа до сих пор жила одна, и работа не оставляла времени обзавестись новой подругой.

В этом кабинете Андреа и сидела, разглядывая мелькающие на стене радужные блики, когда ей вдруг позвонил ее первый клиент, господин Мел-лингер.

Сначала она удивилась. И вовсе не тому, что супруги Меллингер захотели воспользоваться услугами фирмы во второй раз, такое случалось все чаще. Однако до сих пор все шло через терапевта Эстер Дюбуа, которая направляла к Андреа своих пациентов. Первый раз заказчик позвонил непосредственно в фирму.

Причина выявилась незамедлительно.

Господин Меллингер тяжело дышал и смущенно покашливал в трубку, прежде чем начать разговор.

— Я хотел бы сделать вам заказ, но так, чтобы это оставалось... в тайне, — начал он.

— Мы уважаем тайны своих клиентов, иначе просто открыли бы магазин, — отозвалась Андреа.

— Разумеется, но я имел в виду, в тайне от всех, в том числе и от доктора Эстер Дюбуа.

— Я вас не понимаю.

— Я хочу спросить, можете ли вы приготовить мне еще раз такой ужин, но так, чтобы она об этом не знала?

Андреа задумалась. Пока Эстер довольствовалась десятью процентами прибыли, однако в любом случае портить с ней отношения не стоило.

— Не думаю, что это хороша идея, — ответила она Меллингеру. — Кроме того, вы ставите под угрозу успех терапии...

— Речь не о терапии, — нетерпеливо перебил ее Меллингер и, прежде чем она успела сообразить, добавил:

— ...и не о моей жене. Теперь понимаете?

Да, теперь ясно. Разумеется, если Эстер узнает...

— Я заплачу вдвое больше.

Собственно, кто ей скажет? Не Меллингер, во всяком случае.

Андреа согласилась и приняла заказ.

Гостиная трехкомнатного мезонета находилась на втором этаже, куда вела узкая винтовая лестница. Андреа вошла в комнату, набитую разной чепухой: подушками, куклами, фарфоровыми статуэтками, шкатулками, панно, боа из перьев, мишурой, бижутерией — причем все эти вещи были разных оттенков красного цвета либо украшены изображениями роз.

— Я собираю розы, — объяснила Алина, проводившая Андреа в гостиную.

Она оказалась маленькой блондинкой, наиболее симпатичной представительницей этого типа женщин, любителем которого определенно был господин Меллингер.

Дом, конечно, обошелся ему недешево. Абсолютно новый и шикарно обставленный, он, ко всему прочему, находился в престижном районе.

— Может, будем на «ты»? — предложила блондинка. — Ведь мы примерно одного возраста.

Андреа согласилась. Клиентка показалась ей чуть моложе ее самой.

— Я предоставляю вам полную свободу действий, — сказала Алина, прощаясь. — Что толку от моих советов?

Круглый поднос, подушки и покрывала, которые они с Мараваном подняли по винтовой лестнице на второй этаж мезонета, на этот раз не были из квартиры тамильца. Фирма «Пища любви» обзавелась собственным инвентарем.

— Боюсь, это будет их раздражать, — заметила Андреа, кивая на красную мишуру.

— Наоборот, — успокоил ее тамилец. — У индусов зеленый и красный — цвета сердечной чакры, то есть центра любви, анахата.

Андреа принялась готовить помещение, а Мараван занялся кухней.

Позже, когда тамилец с неизменным искусством сооружал фигуру из эластичных и хрупких машевых лент, он пробурчал, как бы рассуждая вслух:

— Странно. Такая молодая — и уже проблемы.

Андреа так ничего и не сказала ему об особенностях этого заказа. Ничего не объяснила сейчас и не собиралась делать этого впредь.

И Мараван ничего бы не узнал, если бы не винтовая лестница.

Андреа несла на второй этаж сладкие шарики с маслом гхи, когда на полпути вдруг наступила на подол своего сари. Вместо того чтобы схватиться за перила, выпустив из рук поднос, она попыталась сохранить равновесие, в результате чего подвернула ногу.