— И где ты возьмешь деньги?

Тамилец развел руками.

— Кейтеринг?

Он кивнул:

— Что-то вроде того.

Казалось, ее вопрос удивил Маравана.

— Получится, как ты думаешь?

Андреа пожала плечами.

— Ну, если ты будешь готовить, как для меня...

— Вот как! — рассмеялся Мараван. — А клиенты?

Андреа задумалась.

— Их я возьму на себя.

— И сколько ты за это хочешь? — спросил он.

— Половину.

У Андреа был бизнес-план и немного денег — наследство бездетной тети, умершей полтора года назад и оставившей все свое состояние четверым племянникам. Оно заключалось в небольшой сумме и шале* на не особенно снежном зимнем курорте в Альпах, где тетя провела половину жизни. Дом племянники тут же продали. После всех налоговых отчислений каждый получил не больше восьмидесяти тысяч франков, из которых у Андреа, так часто терявшей работу, осталось чуть больше половины. Часть этих денег она планировала вложить в «Пищу любви» — так она назвала их совместное с Мараваном предприятие.

Она должна закупить недостающее оборудование — прежде всего роторный испаритель, —

* Ш а л е

— небольшой сельский домик в Альпах.

посуду и столовые приборы; позаботиться о привлечении клиентов; сменить свой «Гольф» на универсал; взять на себя обслуживание и функции администратора; наконец предоставить стартовый капитал.

Маравану остается ноу-хау.

Пятьдесят процентов — это еще по-божески, Мараван должен признать.

Ужин на двоих обойдется в тысячу франков, не считая напитков. Мараван рекомендует шампанское, которое нужно закупать по оптовой цене и продавать по ресторанной.

Тамилец с ней согласился. Получался совсем не тот кейтеринг, о каком он мечтал. Но готовить пищу для укрепления супружеских связей — а именно так собиралась Андреа представлять их продукцию, — в этом не было ничего предосудительного даже с точки зрения человека строгой восточной культуры. А возможность работать с Андреа делала Маравана счастливым.

— Зачем тебе это? — спрашивал он. — Ты ведь в любое время найдешь себе место?

— Но это нечто новое, — отвечала она.

Над крышами взметнулась ракета. Она летела все медленнее, потом на мгновение остановилась и упала на землю, оставив в воздухе затухающий красный след. Они отмечали наступление августа и начало нового предприятия.

•-•

Второй раз Мараван готовил еду на кухне Андреа, а в воздухе уже запахло рутиной. Он знал, где что лежит, да и она, накрывая стол и украшая комнату, тоже не задавала никаких вопросов. Каждый молча делал свое, как бывает в сработавшейся команде.

Их сегодняшней гостьей была Эстер Дюбуа, психолог, с которой Андреа познакомилась в ночном клубе. Она приходила туда с мужчиной, однако не скрывала своих симпатий к Андреа.

Эстер Дюбуа работала сексуальным психологом и вот уже несколько лет вела в одном журнале популярную колонку для женщин старше сорока. Она и сама принадлежала к этой возрастной категории, красила в огненно-рыжий цвет свои рано поседевшие волосы и подолгу зависала в Интернете.

Андреа застала ее на рабочем месте и без особого труда уговорила на «захватывающий ку-линарно-сексуально-терапевтический эксперимент» — как сама выразилась.

Сегодня Эстер опоздала на полчаса и принесла большой букет калл, которые, как она объяснила, «так хорошо соответствуют теме вечера».

Андреа познакомила ее с Мараваном.

— Шри Мараван — великий гуру эротической кулинарии, — так представила она своего приятеля.

Насчет «шри» и «гуру» Андреа его не предупреждала, но по реакции Маравана поняла, что это следовало бы сделать. Тамилец со смущенной улыбкой протянул гостье руку и вернулся к работе.

— Я сгораю от нетерпения, — объявила Эстер Дюбуа, устроившись на подушках в полутемной гостиной, наполненной множеством зажженных свечей. — А как же курительные палочки, музыка?

— Шри Мараван считает, что первое перебивает аромат еды, а второе заглушает удары сердца, — объяснила Андреа. — Однако это не запрещено. — Тут она позвонила в медный храмовый колокольчик. — Вот единственная музыка, которую допускает здесь Шри Мараван.

Дверь отворилась — и на пороге появился тамилец с подносом, на котором стояли два бокала с шампанским и две миниатюрные тарелочки с чапати. Пока женщины чокались и произносили тост, Мараван сбрызнул лепешки эссенцией из корицы, кокосового масла и листьев карри.

— Надеюсь, здесь обошлось без химии, — улыбнулась Эстер Дюбуа.

— Вся кулинария — это химия и физика, — вежливо возразил Мараван.

Гостья взяла чапати, понюхала, зажмурившись, потом откусила немного и открыла глаза.

— Сногсшибательная химия... — прошептала она.

Психотерапевт, в общем, довольно разговорчивая женщина, за едой говорила крайне мало. Она лишь стонала, вздыхала на разные лады и театрально закатывала глаза.

— Знаешь, что во всем этом самое непристойное? Есть руками, — заметила она.