— Предложение лестное, спасибо. Но есть некоторые трудности. Во-первых, я в армии ещё не служил, если перейду на заочное, то учиться и работать смогу только через два года, когда кирзовые сапоги с ног снимут. Во-вторых, я сейчас живу в общежитии, а заочникам московская прописка на время учебы не полагается. Так что, ваше предложение не так-то просто осуществить на практике.

— Что касается армии, то наша контора может сделать отсрочку. С пропиской будет трудней, но тоже вопрос решаемый.

— Тогда возникает «в-третьих»: зачем вам именно я? Неужели без этого проблем не хватает? Бегать, хлопотать перед начальством? Ведь вопросы с отсрочкой и пропиской решаете не вы? Что во мне такого особенного?

— Ты очень сильно заточен под классификацию и систематизацию всего, чего не попадя. А эта очень редко встречающаяся особенность. Обычно все ограничиваются частными решениями. Получат результат и идут дальше, и сейчас в нашей науке таких частных результатов — море разливанное, а систематизировать их некому. Я человека с такой страстью в душе уже шестой год себе подыскиваю. И, кроме тебя, никого не встретил.

Предложение стало ещё приятнее и заманчивее. Неужели я действительно такой ценный? Но вот так сразу бросить всё и круто изменить жизнь? Нет, это нужно как следует обмозговать… И не факт, что каждое его слово — правда!

— Хорошо, подумаю. Сколько у меня времени?

— Чем скорее будет ответ, тем проще решать проблемы. Ну, скажем, пара-тройка недель… Хватит?

— Трудно сказать. Я таких виражей в своей жизни ещё не закладывал. Может, и в два месяца не уложусь.

Вот и посмотрим сейчас, какой я нужный. Если уважаемый доктор проявит нетерпение, то все его комплименты — вранье, и за роскошным предложением скрывается нечто совсем иное, к науке отношение не имеющее.

— Думай! — сказал, возвращаясь к рукописи, Семен Михайлович. — Только через два месяца переводиться без потери курса будет затруднительно, а так я могу и полгода ждать и больше. Прожил же я как-то пять лет с этой проблемой.

Похоже, он серьезно! Обалдеть! Невероятно, но факт: теоретической физике я действительно нужен! Или все-таки, не факт? А она мне? Вот тоже — счастье великое: днем работать, ночью учиться… И так несколько лет! Чтобы что? Стать кандидатом, потом доктором? Если речь о деньгах, таксист больше зарабатывает! Следовательно, упираемся в любовь к данному виду деятельности. Есть она во мне или напрочь отсутствует? Как же понять, нравится ли тебе делать то, чем ты еще не занимался? Вот задачка — это вам, блин горелый, не провода маркировать!

На следующий день я поделился своей проблемой с Геной. По секрету, естественно. Он не раздумывал ни секунды.

— Ну, и зачем тебе эта каторга? Хуже галер средневековых! Отказывайся, к едрёной фене!

Я был не так уверен в себе и продолжал сомневаться. Вот если бы взять какую-нибудь новую идею, имеющую отношение к теоретической физике, повертеть её в голове несколько дней и прислушаться к сигналам, исходящим из черепушки. Тогда-то и можно будет понять, нужно мне это счастье или ну его нафиг. Осталось только найти такую идею.

Я бродил по коридору вперед-назад и пытался вспомнить хоть что-то подходящее. Но ничего в голову не приходило. Вот, разве только в школе, когда нам рассказывали об антивеществе, мне показалось странным, что оно в природе не встречается. Ведь если частица зарождается только в паре с античастицей, то при таком количестве вещества во Вселенной рядом должно быть ровно столько же антивещества. Ну, ладно, если ничего больше не придумывается, попробуем повертеть эту мысль.

Решено, вот только вернусь в палату к карандашам и листочкам…

— Семен Михайлович, — услышал я из раскрытой двери голос своего сокурсника. — Мне Саша говорил, вы ему работу предложили. А у вас только одна вакансия или ещё есть?

Я так и остолбенел на пороге.

— В моей лаборатории вакансия одна, — Семен Михайлович то ли не заметил меня, то ли сделал вид, что не видит. — И пока Саша не отказался, я не могу предлагать её никому другому, но в соседнем отделе создается лаборатория космической акустики, там места точно будут, могу порекомендовать…

— Ой! Это было бы здорово!

Гена аж засветился от счастья, будто новогодняя ёлочка.

Ну, конечно… Как все просто!!! А я тут идеи в башке прокручиваю, словно баранов в мясорубке!.. Туфта все это! Мусор! Дырка от бублика! НИИ макаронных изделий!

— Радуйся, друг! — хлопнул я Гену по плечу. — Только что на одну вакансию стало больше! Я отказываюсь! Акустика в вакууме!? Это грандиозно! Меня на такой же фуфел подманивали? А, Семён Михайлович?! Только, вы уж простите великодушно, у меня ушко покалечено, — я ткнул пальцем в шрам и через силу раздвинул губы в улыбке. — Ему столько лапши не удержать!