Вторую партию Тимур всё-таки проиграл и уступил место Гене. Тот быстро сдал все четыре и вернулся к своим газетам. Семен Михайлович убрал шахматы и снова открыл рукопись.

— Вот чёрт! — Гена попытался развернуть «Советский спорт». — Вечно у них страницы не разрезаны, а я нож в рюкзаке оставил. Одолжите, у кого близко!

Тимур полез в тумбочку и, вытащив красивый кожаный чехол с черным ножом, который мы видели у него утром, передал Гене. Тот разрезал газету и вернул нож обратно.

— Разрешишь посмотреть? — Вася подошел к Тимуру и протянул руку.

— Да, конечно, — ответил тот.

Вася взвесил нож на руке, примерился к рукояти, внимательно осмотрел лезвие.

— Сталь хорошая, а сам тесак — барахло! — он вернул клинок в чехол и протянул хозяину. — И вообще, нож — баловство одно, толку от него в настоящей заварухе мало.

— Отчего же мало? — спросил Тимур.

— Да потому, что ты этим ножом мне ничего сделать не сможешь. Ну, вот — ударь! Сам убедишься…

Тимур как-то по-особому посмотрел на собеседника.

— Я же не хочу тебя убивать.

— А у тебя и не получится. Бей, не бойся.

— Нет, — Тимур аккуратно положил нож на тумбочку и принялся сворачивать в рулон старую газету. — Пусть лучше это будет нож, как будто бы…

— Ладно, давай так, если боишься! — Василий поставил ноги на ширину плеч, слегка расслабил колени, чуть согнул в локтях руки. — Я готов, бей!

И Тимур тут же нанес удар. Правая рука держала газету в положении «рукоять снизу», но траектория была очень замысловатой. А движение — молниеносным. Доля секунды — и свернутая трубкой бумага уперлась сверху в горло изумленного Василия.

— А ну давай еще раз! — рявкнул тот.

Противники снова заняли исходное положение. Тимур перехватил газету хватом «рукоять сверху». Бывший спортсмен преобразился. Он больше не дурачился, и готовился проявить всё свое мастерство.

— Бей! — в Васином голосе явственно звучала жажда реванша.

Еще один молниеносный бросок… Воображаемое лезвие, описав длинную кривую, уперлось в печень противника.

— Обалдеть! — тихо произнёс Гена, и мы все были с ним согласны.

Тимур бросил газету на стол. Спокойно вернул нож в тумбочку и сел на кровать.

— Ничего не понимаю, — недоумению Василия не было предела. — Я самбо без малого двадцать лет занимаюсь. Первенство Федерации [15] выигрывал. На Союзе бронзу брал, два раза. А ты меня, как пацана, сделал! Где ты технике такой выучился?

— Меня дед ножевому бою учил. Он — воин. В молодости басмачом был.

— Это бандитом, что ли? — переспросил Гена.

— Хм, бандитом… — Тимур усмехнулся одними губами. — Таким же, как Ланселот? Тогда, да, конечно! Басмачи были такими же профессиональными воинами, как рыцари раннего средневековья, только работали не за доход с земли, а за звонкую монету. При найме на службу каждый из них демонстрировал нанимателю свое боевое мастерство: экзамен сдавал, если по-современному. В число обязательных предметов входили: стрельба из ружья, фехтование на саблях и ножевой бой. Так что: тем ударам, которые ты пропустил — не одна сотня лет. Кстати, у тебя техника отличная, с ней можно за пару дней научиться эти удары распознавать и перехватывать. Но есть и такие приемы, что позволяют человеку с ножом быть сильнее любого безоружного, вне зависимости от уровня его подготовки.

— Покажи, если не секрет! — мне было очень интересно увидеть неведомое искусство.

— Хорошо, — Тимур снова вытащил нож из тумбочки. — Смотри.

Он встал с кровати. Обе руки поднялись на уровень груди и замерли. Больше не дрогнул ни один мускул, но нож, ещё мгновение назад зажатый в левой ладони, вдруг, будто по волшебству, оказался в правой. Руки начали медленно двигаться. Они расходились и сближались, опускались и поднимались. Нож при этом перепрыгивал из одной в другую с такой скоростью, что эти перемещения казались телепортацией. Движения рук стали ускоряться — лезвие ножа появлялось то сверху, то снизу от сжатого кулака. Тимур остановился.

— Удары при этом могут наноситься из любого положения еще до того, как противник поймет, в какой руке нож и откуда ждать нападения, — прокомментировал он эту маленькую демонстрацию.

Теперь Тимур с Василием все свободное время проводили на пустыре. Довольно скоро к единоборцам присоединились зрители: Гена, а потом и Иван. В палате оставались только мы с Семеном Михайловичем. Он работал, я пыхтел над задачами. С каждым днем меня всё больше увлекал сам процесс поиска.

К концу недели в голову внезапно стукнула идея: а что если попытаться разработать универсальный алгоритм для решения задач повышенной сложности, чтобы не тыкаться в проблему наугад, а вести систематический поиск и отбирать наиболее перспективные направления. На основе имеющихся частных случаев я принялся чертить таблицы и схемы, искать закономерности…

И тогда Семен Михайлович отложил очередную рукопись и спросил:

— Саша, а ты не хотел бы сменить специальность — заняться теоретической физикой? Я мог бы взять тебя в свою лабораторию техником. Переведешься на заочное отделение физфака, будешь учиться и работать. А к тому времени, как получишь диплом, соберёшь уже материал и для диссертации. Как тебе такая идея?