– Что, неужели будешь проверять? – ухмыляясь, спросил он.

– А почему бы и нет? – подивился я, на мой взгляд, риторическому вопросу Жени. – Конечно, буду!

– Ну-ну, – не скрывая презрения, процедил звукооператор. – Проверяй. Магазин сетевой, «Грошик», кажется. Как выйдешь из садика, слева через дорогу стоит. – Женя отвернулся и снова принялся крутить какой-то регулятор громкости, тембра или баланса, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

Я пошевелился, намереваясь подняться.

– Ты к краже не причастен, но, возможно, подозреваешь кого-то? – спросил я напоследок, зная, что вопрос останется без ответа.

Но я ошибся: Женя ответил, однако не так, как я хотел бы.

– Послушай, ты! – изрек он, крутанувшись, в кресле в мою сторону, и глянул на меня так, словно хотел испепелить. – Я нормальный мужик в отличие от некоторых, ни в чьи дела не лезу, ничего не вынюхиваю, ни на кого не стучу. Даже спрашивать у меня такие вещи не смей.

– Хорошо! – проговорил я невозмутимо. – Не буду.

В общем-то, главное я у Малютина узнал. Теперь можно и попрощаться достойно, как мужик с мужиком. Сохраняя абсолютное спокойствие, я медленно поднялся, а потом неожиданным, резким движением сунул в две ноздри звукооператора средний и указательный пальцы и потянул их кверху, словно пытался вырвать Малютину нос. Взвыв, Женя запрокинул голову и открыл рот, словно пациент в стоматологическом кресле.

– Отпусти!!! – с трудом открывая и закрывая рот, прогундосил он и схватился обеими руками за мою руку.

Свободной ладонью я ударил звукооператора по лбу. Удар был не столько болезненным, сколько унизительным. Но именно этого я и добивался – хотел отыграться за попранное Малютиным мое достоинство.

– Убери лапы! – проговорил я леденящим душу голосом маньяка-убийцы, нагоняющего на свою жертву страх, и еще дальше сунул в нос Жени пальцы. – А то сейчас ноздри порву!

Звукооператор вся Руси, понял, что благоразумнее выполнить мои требования, чем остаться без своего великолепного носа, и опустил руки.

– Вот так-то! – произнес я удовлетворенно и немного ослабил давление пальцев в нос. – А теперь слушай, красавчик! Если, к твоему несчастью, твое алиби не подтвердится, более того, окажется, что это ты упер бриллианты, то тебе лучше не попадаться мне на глаза – измордую так, что мама родная не узнает. Понятно?!

– Д-д-д-а-а! – с трудом сумел выговорить звукооператор.

– Ну, вот и молодец, – похвалил я и вытащил из носа Малютина пальцы. Они оказались мокрыми. Видать, красавчик страдал насморком. С брезгливым видом я тщательно вытер пальцы об идеальной чистоты рубашку пребывавшего в шоковом состоянии звукооператора, затем поправил его разлохматившиеся щегольские усики и похлопал ладонью по щеке. – Бывай!

Я тихонько вышел из звукооператорской и осторожно прикрыл за собой дверь. Все еще ошарашенный моими действиями Малютин не проронил ни слова.

Нина стояла в конце пустынного коридора и с нетерпением поджидала меня. Заметив мою персону, встрепенулась и устремилась навстречу.

– Ну, что там?! – Глаза молодой женщины светились от любопытства.

Я сделал удивленное лицо.

– А что?! Встреча прошла на высоком дипломатическом уровне. Женя ответил на все мои вопросы.

– Уф-ф, – не скрывая облегчения, выдохнула актриса. – Слава богу! А то я тут стояла, переживала.

И чего это она нервничает?

– А в чем дело-то? – спросил я заинтригованно.

Нина взяла меня под руку, и мы пошли к двери.

– Да понимаешь… – выставила она свой острый подбородок и, поглаживая его, в раздумье проговорила: – Женька, когда сегодня узнал от меня, кто ты на самом деле и чего хочешь, наотрез отказался с тобой встречаться.

В этот момент мы дошли до конца коридора, и я открыл дверь.

– Ха! – воскликнул я невольно, реагируя на сообщение актрисы, и пропустил ее вперед себя на лестничную площадку. – Это наводит на кое-какие мысли!

Проходя в дверь, Нина вильнула всем своим худосочным телом, отвергая, таким образом, мои инсинуации в адрес звукооператора.

– Глупости! Женька не хотел с тобой встречаться вовсе не из-за того, что в чем-то виноват. Просто он… – Актриса, прежде чем ступить на первую ступеньку, задержалась на лестничной площадке и взглянула на меня так, словно прикидывала, стоит мне открывать тайну или нет. Решила, стоит. – В общем, я с таким воодушевлением рассказывала о тебе и просила поговорить с тобой, что нетрудно было догадаться об испытываемых мной к тебе чувствах. Женьке это не понравилось.