Прохорова прополоскало, затем еще раз, но реаниматоры не успокоились и влили ему еще кулек грязной жижи. В третий раз Прохор вычистил внутренности более основательно, до желчи, и… невнятно выматерился.

– Полегчало? – Купер похлопал сержанта по спине. – Народный рецепт: перебрал – два пальца в рот. Но, честно говоря, не думал, что поможет. Ты ж на самом деле не перепил.

– Просто дышать разучился, – добавил Гаврилов. – О, светленькая пошла. Откуда в тебе столько? Тоже нахлебался в подземелье? А еще меня чморил!

– И-ите… в… опу, – просипел сержант.

– Это ты скоро будешь с ней перешептываться, – заметил Купер. – Столько грязи в тебя влили! Хоть ты и слил излишки, но задняя заслонка может сломаться запросто.

– …злы!

– Нет, нормально! – Купер сел рядом с Луневым. – Мы его спасли, а он козлами нас обзывает. Андрюха, нормально, да?

Лунев не ответил. Теперь ему было стыдно, что не поучаствовал в спасении сержанта. Хотя в холодной внутренней пустоте стыд не задержался. Промелькнул и исчез. Он ведь теплолюбивый, стыд. В холоде ему не климат.

– Зар-раза, – уже внятно произнес Прохоров и снова едва не вывернулся наизнанку.

– Пойду, пока такая песня, прогуляюсь, – Купер поднялся с земли. – Кажется, видел кое-что полезное в кустах. Не успел разглядеть. Гаврюха, если что, принеси еще водички пострадавшему.

– Я с тобой, – Андрей тоже поднялся.

– Э-э, вы меня одного… – попытался запротестовать Гаврилов.

– Не бросим, – перебил его Лунев. – Поблизости будем.

Углубляться в джунгли действительно не пришлось. «Кое-что полезное» обнаружилось шагах в сорока от места привала. Это была груда какого-то хлама, в котором с трудом угадывались обломки фанерных ящиков, куски брезента, осколки стекла и остатки какой-то давно перегнившей органики. Сколько ни рылись морпехи, ничего путного они не нашли. Даже брезент, который Купер поначалу сосватал в качестве материала для изготовления недостающего ботинка Гаврилову, пришлось выкинуть. Сгнившая ткань расползалась, как мокрая промокашка.

– Дохлый номер, – разочарованно констатировал Бондаренко. – Придется…

Лунев не дал ему закончить фразу. Он вскинул руку, призывая к тишине, а затем медленно присел и жестом приказал Куперу сделать то же самое. Федор выполнил приказ, согнулся в три погибели и даже затаил дыхание.

Прикинуться двумя кочками было и впрямь самым разумным вариантом. Буквально в двадцати метрах от морпехов появились несколько красных кхмеров. Шли они осторожно, почти бесшумно, держа наготове автоматы. Вся надежда была на то, что по сторонам кхмеры особо не глазели, полагались, видимо, на слух и нюх. После длительного купания в подземном озере от морпехов вряд ли исходил какой-то запах, а вот неосторожным шорохом они могли выдать себя запросто. Ведь в этой части джунглей не было обычного шума и гама. Местный лес нельзя было назвать мертвым, но с фауной здесь было все-таки не очень. Всю подъели хищные лианы? Или зверью и птицам не нравилось соседство с загадочными подземными реакторами? Как знать, но факт оставался фактом: местные джунгли шумели только листвой, а голоса живности доносились издалека и были едва слышны.

Авангард группы кхмеров миновал позицию замерших морпехов и начал углубляться в заросли, а вот бойцы основной части отряда почему-то притормозили и принялись озираться. Никаких поводов для беспокойства у них вроде бы не было, но кхмеры почему-то посчитали иначе. Они подняли автоматы и начали медленно выстраиваться в подобие каре – спиной к спине, стволами наружу. Несколькими секундами позже из кустов вновь появился авангард. Теперь его бойцы пятились, держа на прицеле заросли, в которые вот только что пытались углубиться. Со стороны казалось, будто кхмеры почувствовали, что их окружают.

Андрей ощутил, как холодная пустота внутри опускается вниз, и от нее начинают неметь ноги. Неудобно сидел или тоже что-то почувствовал?

«Если кхмеров окружают, то и мы внутри кольца, – пришла простая и ясная мысль. – Да еще наследили, пока шли сюда от ямы. Вычислить нас будет не сложнее, чем увидеть замершее в полный рост кхмерское каре».

Неожиданно ощущение холода разлилось по спине и затылку. Андрею очень хотелось снова списать его на присутствие поблизости потустороннего Зла, которое все-таки вырвалось из тонкого мира, продавив барьер между измерениями, но здравый смысл подсказывал, что все гораздо хуже. Сзади приближалось другое зло, вполне материальное и вооруженное огнестрельным оружием. Так что холод в затылке имел иное происхождение – это был холод недоброго взгляда через прорезь прицела.

Лунев начал медленно, по миллиметру в секунду, пригибаться, чтобы в конце концов лечь и тем самым оставить себе хотя бы минимальный шанс на спасение. Но исполнить задуманное он не успел. Ситуация резко изменилась, причем вовсе не так, как предполагали морпехи или кхмеры. Неведомый противник появился не из зарослей и даже не спрыгнул с деревьев или свалился с неба. Он материализовался внутри образованного кхмерами каре. Именно материализовался, иного слова Лунев подобрать не сумел.

Несколько десятков фарангов в знакомых плащах вдруг появились непонятно откуда и начали молча орудовать ножами. Первые жертвы даже не успели вскрикнуть, а когда кхмеры сообразили, что их атакуют со спины, устраивать драку стало поздно. На несколько секунд воцарился хаос, зазвучали крики, стоны и предсмертные вопли, даже протрещали несколько очередей, но исход схватки был предрешен. Не прошло и минуты, как все кхмеры затихли в неестественных позах, а фаранги спрятали ножи, сделали по нескольку шагов назад и… растворились в воздухе.

Луневу показалось, что он разгадал секрет фарангов, растворились они не полностью, какое-то слабое колебание кустов и неверные контуры на фоне зелени Андрей разглядел. Получалось, что чистильщики-фаранги применили какую-то особо хитрую маскировку, может быть, их плащи умели менять окраску, как кожа хамелеона? Но в любом случае подготовка этих бойцов впечатляла. Так слиться с окружающей местностью! Да еще стоя в полный рост! Это было что-то из серии очевидное-невероятное.

Купер был поражен не меньше Андрея, и поэтому ни тот, ни другой не заметили, как позади них тоже материализовались фаранги. Матросы поняли, что окружены, лишь когда одновременно получили прикладами в затылок. То есть слишком поздно.