Но что показалось еще более подозрительным, через полминуты из той же «Скорой» вышли и направились к оставленной у перекрестка машине ДПС двое инспекторов. Хранитель видел их лица и потому без труда определил, что это вовсе не те люди, с которыми он беседовал несколько минут назад.

Хранитель притормозил и с интересом проследил, как с места происшествия в город уезжает «Скорая», а следом за ней и машина с липовыми полицейскими. Хранитель бросил взгляд на машины военных, несколько секунд поразмыслил и снова вклинился в «центростремительный» автомобильный поток.

Обе машины с «мигалками» были хорошо видны впереди на любом удалении, поэтому Хранитель не стал сокращать дистанцию, а просто покатил следом, стараясь не выпускать машины из вида.

– Странная ситуация, – заметил Наблюдатель, как всегда, принудительно включая связь через компьютер, замаскированный под автомобильный навигатор. – Сутки прошли, Хранитель. Я включился, как только программа мониторинга сообщила о «меченом» оружии. Получается, видел все, что видел ты.

– Можешь не оправдываться, у меня секретов нет. Что думаешь?

– Я уже сказал, выглядит странно. Военные ничуть не удивлены и действуют так, будто бы знают, в чем тут дело. Или это не военные?

– Лишь половина, – Хранитель кивком указал вперед. – Видишь «Скорую» и полицейских?

– Да. Помощница там? Программа регистрирует присутствие «меток» нелегального оружия. В машинах чистильщики и Отступник?

– Все сложнее, коллега, – Хранитель перестроился и немного сократил дистанцию. – Отступник далеко впереди. Он покинул место происшествия, как только засек военных.

– Не понимаю, у военных тоже есть «меченое» оружие? Откуда? И как это понимать?

– Вот и мне интересно. А еще мне интересно – какого черта в компании твоего Фролова делает мой старый приятель? Насколько я понимаю, он должен находиться сейчас в компании офицеров Кулемина. Ведь всех уцелевших в Кампучии морпехов держит под колпаком генерал Кулемин, не так ли? Как вариант – этот тип может быть внедрен в окружение Отступника. Почему он среди людей Вадима Евгеньевича?

– Ты уверен?

– На зрение пока не жалуюсь.

– Да, загадка. Поначалу этим занимался КГБ, но после развала Союза дело полностью перешло под контроль военных и легло под сукно в отделе перспективных разработок Службы вооружений. Получается, у Кулемина. Я тоже в недоумении.

– Поскольку в совпадения я не верю, получается, оперативное прибытие военных, участие моего приятеля и «меченое» оружие – звенья одной цепи.

– Хочешь сказать, что Кулемин, который знает о хранилище и особом интересе к нему Отступника, поднял из архива пыльную папку с «Кампучийской историей» и вызвал бывших морпехов, чтобы помочь контрразведке вернуть украденный образец?

– Версия здравая, но не объясняет, откуда в команде Фролова взялся агент генерала. Кулемин не мог знать о подключении Фролова к делу, а значит, не мог внедрить своего человека в команду Вадима Евгеньевича.

– А если…

– Вариант, что они встретились только сейчас – исключается, – опередил Наблюдателя Хранитель. – Агент прибыл с командой Фролова, я видел своими глазами.

– В таком случае… твоего приятеля внедрил тот, кто знал о группе Фролова.

– Кто? – Хранитель усмехнулся. – Например, ты?

– Хранитель, сейчас не до шуток. Думаю, все проще. Не только ты видел Фролова и компанию у башни. Ты ведь сам сказал, что Отступник курсировал там еще долгое время. Увидев Фролова, он сообразил, что мы затеваем, и принял контрмеры. Вот тебе и ответ. Самый простой и логичный. Что ты будешь делать дальше? Теперь ведь ясно, где Отступник желает встретиться. Поедешь прямо туда?

– Поеду, но не сразу. До заката есть время. Нужно еще кое-что подготовить. А вот ты, коллега, поедешь туда прямо сейчас. Если все обстоит так, как мы думаем, Фролову грозит опасность. Присмотри за ним, это ведь твой «проект», твоя и ответственность.

Андрею повезло съехать по упругому «склону» фонтана на более-менее открытое место, а вот Купер вломился в щетинистые заросли молодого бамбука и едва не напоролся на острые пики ростков. Прохорова занесло в увитую лианами чащобу, и сержант повис невысоко над землей, запутавшись в живых веревках. Как всегда, больше всех досталось Гаврилову. Его не мудрствуя лукаво волна швырнула прямиком на ствол достаточно толстой пальмы. Врезавшись, матрос обнял ствол руками и ногами, а затем медленно сполз на землю.