– Слава богу, в первом и втором случаях обошлось без жертв. В третьем происшествии, как вы знаете, пострадал водитель машины. Его сначала выбросило из салона, а затем он… взорвался.

– Взорвался? – Кулемин сделал вид, что удивлен. – Мне доложили, что объект и жертву охватила непонятная вибрация и… в пыль.

– С объектами все так и было. Но человек буквально лопнул и разлетелся на мелкие кусочки, которые впоследствии исчезли, разложившись на микроскопические частицы. Нас всех забрызгало кровью с головы до ног, устали отмываться. Но через полчаса – в этот момент на место уже прибыли ваши подчиненные – останки жертвы и обломки машины охватила «вторичная вибрация», и в результате нигде не осталось никаких следов крови. Ни на дороге, поблизости от места происшествия, ни у нас на одежде. Кровь, другие частицы и обломки машины превратились в молекулярную пыль.

– В пыль… я понимаю, но сама-то пыль куда подевалась? Закон сохранения массы никто не отменял.

– Развеялась, видимо, – Фролов развел руками. – Ваши сотрудники не сумели собрать образцы? Я видел, они пытались.

На самом деле Вадим ничего подобного не видел и просто брал генерала «на пушку», чтобы понять, насколько далеко тот готов зайти, чтобы скрыть правду. Кулемин оказался тертым калачом. Он мгновенно просчитал ситуацию и «подвинулся» еще немного.

– Ну почему же не сумели? – генерал кивнул. – Кое-что удалось собрать и отправить в лабораторию, но… лаборанты пока молчат. Я думал, у вас есть версии.

– Нет.

– Нет, так нет, – генерал вздохнул. – Все это интересно, Вадим Евгеньевич, но какую вы обнаружили связь между этими странными происшествиями и Объектом С-29?

– Очень простую. На объекте происходило то же самое. После разрушения виадука мы подключили к поиску схожих событий самые мощные компьютеры и специалистов…

– И компьютеры выдали вам ссылку на секретный отчет о событиях на Объекте С-29?

– Нет, конечно, они выдали нам ссылку на рассказы очевидцев похожих происшествий. Большая часть этих «рассказов» оказалась вымыслом, но в одном случае описание происшествия совпало с нашими наблюдениями. Нам повезло отыскать этого очевидца, а он вывел нас еще на одного. Когда случился третий «вибровзрыв», мы оперативно прибыли на место происшествия вместе с первым очевидцем. Он подтвердил, что уже встречал нечто подобное, и рассказал, где это случилось.

– В Камбодже, на Объекте С-29, в 1984 году? – генерал снова указал на папку.

– Да. Очевидец служил в морской пехоте и участвовал в секретной операции на территории Камбоджи. Тогда эта страна называлась Кампучией. Во время операции погибли или пропали без вести многие бойцы и несколько офицеров из специального отряда морской пехоты под командованием майора Боброва. Вместе с ними пропал военный советник Фролов, мой отец. Насколько я понимаю, он служил в Главном разведывательном управлении. И как свидетель утверждает, причиной гибели большинства морских пехотинцев стали очаги аномальной активности. В частности, такие, какие встретились нам сегодня здесь, на территории Москвы и области.

– Теперь хотя бы понятно, почему вы решили обратиться ко мне, Вадим Евгеньевич. Да, операция в Кампучии проводилась нашим Управлением, но это было давным-давно и очень далеко отсюда. Теперь же вы имеете дело с происшествиями «здесь и сейчас». Разве это дело не для ФСБ? Или, допустим, СВР, если связанный с нынешними происшествиями объект был расположен в Камбодже.

– Он и сейчас там, – Фролов кивнул. – И Служба внешней разведки в курсе нашей обеспокоенности. Но в свое время все материалы по объекту были засекречены именно вашим ведомством, Николай Михайлович. В архивах ФСБ, доставшихся ей по наследству от КГБ, хранятся только протоколы первичных допросов вернувшихся на корабль матросов. Когда корабельная группа прибыла в Союз, все выжившие морпехи из отряда Боброва были переведены в Ленинград и помещены в госпиталь при Военно-медицинской академии, где и пробыли под присмотром врачей и особистов до самой демобилизации. А их дела были переданы в военную прокуратуру и засекречены. Главный военный прокурор, как видите, помог с архивами, но большего сделать не смог. Поэтому я пришел к вам.

– Напрасно, – генерал поиграл карандашом, бросил его на стол, откинулся на спинку кресла и покачал головой. – Не буду делать вид, что не слышал про операцию в Кампучии и про Объект С-29, но в наших архивах вы не найдете ничего более конкретного. Копии тех же самых протоколов, плюс несколько рапортов и служебных записок. Дело так и не было доведено до конца. Его прикрыли почти сразу после провала операции, которую проводил отряд Боброва. Прикрыли, как только стало ясно, что объект для нас потерян навсегда.

– Но ведь это не так. Объект можно было вернуть. Такая возможность выпадала еще шесть раз.

– Да, возможности были. В восемьдесят восьмом мы попытались, но попытка провалилась. А в девяносто втором и девяносто шестом нам было не до того, если вы помните.

– А в двухтысячном? И в две тысячи четвертом или восьмом что вам мешало вернуть объект?

– А смысл? – Кулемин усмехнулся. – Никто уже и не помнит, что это за объект и на кой черт он был нужен. Да и не та обстановка. Нам с текущими угрозами разобраться бы, а вы о каком-то объекте в далеких джунглях говорите. Какой смысл тратить время и ресурсы?

– Выжившие рассказывали о необычных явлениях и утверждали, что они как-то связаны с объектом, а возможно, с оружием, которое там хранилось.

– Не факт, – Кулемин снова покачал головой. – Никаких данных насчет оружия у нас нет. Объект С-29 вообще непонятно для чего и когда был построен. И кем – тоже непонятно.

– Разве не нами?

– Вот именно. Никаких сведений на этот счет тоже нет. Говорили, что этот комплекс бункеров и дотов построили французы еще в начале двадцатого века. Отсюда и буква «С» в маркировке, от французского «chateau», то есть «замок, дворец». Зачем они строили этот комплекс, так никто и не понял. Возможно, хотели обустроить там военно-исследовательский центр или оборудовать какое-нибудь секретное хранилище. Кто знает? Потом французы ушли и «шато» бросили, а наши случайно на него наткнулись и попытались приспособить для своих нужд.