– Держись, Студент, – буркнул Прохоров.

– И так все вижу.

– Да? – сержант обернулся и хмыкнул. – А я ни фига не вижу. У тебя не только слух, а еще и зрение особое? Зашибись тогда, я спокоен.

– Прямо смотри.

Лунев хотел махнуть рукой, но передумал. Зачем? Жест могла увидеть только Люся, а она уже отвернулась.

– Пошли! – выдохнула проводница и направилась к эфемерному входу в призрачный лабиринт.

Обстановка в кабинете генерал-лейтенанта Кулемина не менялась, наверное, с тех времен, когда отсюда съехал последний из сталинских военачальников. Столы, стулья, шкаф, огромные напольные часы с маятником размером с лопату, хрустальная люстра под потолком, основательно потертая ковровая дорожка, такой же затертый паркет и древние фанерные панели на стенах – все требовало либо ремонта, либо полной замены. Но экономный комендант не спешил с ремонтом, а сам генерал эту его неспешность только приветствовал. Кулемину нравилась «классическая» обстановка. В ней он чувствовал себя причастным к славной когорте боевых генералов, победивших сильного врага, а потому достойных уважения и вечной памяти. В том числе, по мнению Кулемина, дань уважения заключалась и в сохранении обстановки, в которой работали предшественники.

Кое-что добавить пришлось, как без этого? На смену телефонам с наборными дисками пришли современные, с кнопками и дисплеями, на столе появился компьютер, а вместо «лампочек Ильича» в люстре теперь светились энергосберегающие лампы. И место карты Союза на правой стене занял огромный «плоский» телевизор. Но все эти технические новинки не мешали наслаждаться духом времени, не портили атмосферу, которую целый век создавали старинные вещи. Ведь новинки были бездушным ширпотребом, произведенным на конвейерах, да еще где-то далеко за границей. Куда там этим гробам из прессованных опилок до деревянной мебели штучного изготовления или электронным будильникам до вечных часов от самого Павла Буре! Ведь не вкладывал никто в новые вещи душу, не разговаривали с ними мастера, когда подгоняли деталь к детали. А раз так, не могло в них задержаться ни малейшей частички чьей-то души. А если нет этой частички, то и не повлиять новым бездушным вещам на общую атмосферу в кабинете. Не дано, по определению.

Генерал Кулемин закрыл старую картонную папку с холщовыми завязками и привычно провел ладонью по зеленому сукну, которым был обит стол. Тоже уникальная деталь. Скоро сто лет, а не протерлось. Умели делать!

– Теперь «на понимание», господин Фролов, – после некоторой паузы попросил генерал. – Я вижу на этой папке гриф «Строго секретно» и дату возможного снятия этого запрета: 20.12.2017 года. Видимо, в качестве подарка к празднику ваших бывших коллег-чекистов. Но на дворе конец февраля двенадцатого. Каким образом к вам попали эти документы?

– Я имею соответствующий допуск, Николай Михайлович, – спокойно ответил Фролов. – Хоть и служу теперь в МИД, но… бывших чекистов не бывает, вы же знаете.

– Даже имея допуск, вы не имеете права выносить эту папку из архива.

– Ситуация, – Фролов пожал плечами.

– Это я понял. Что за ситуация? Вы нашли новую информацию по упомянутому здесь… – генерал постучал карандашом по белому бумажному ярлыку на папке и, прищурившись, прочитал: – «Объекту С-29»?

– Новой информации по объекту мы не нашли, но… обнаружили признаки соответствующей активности. Причем здесь, на территории Москвы.

– И что это была за «соответствующая активность»?

– Разве полковник Грачев вам не доложил?

– Доложил, но я хочу услышать вашу версию, Вадим Евгеньевич, – твердо сказал Кулемин. – Если нетрудно.

– Я попробую. В трех равноудаленных друг от друга точках Москвы и с равными временными интервалами произошли труднообъяснимые события схожего характера. В первом случае без видимых причин рассыпалось в пыль нежилое двухэтажное строение, во втором – обрушился и впоследствии тоже превратился в пыль мостовой переход над шоссе, в третьем – такая же участь постигла автомобиль.

– В пыль?

– Именно так, Николай Михайлович. Во всех трех случаях сначала раздавался хлопок, вокруг объекта начинал кружить едва заметный вихрь, затем объект охватывала странная вибрация, в результате которой он начинал разрушаться с нарастающей скоростью. Вне зависимости от размеров и структуры на разрушение уходило меньше минуты. И что самое примечательное, разрушался исключительно объект и его содержимое. В первом случае здание было разрушено вместе с фундаментом, во втором – мост с опорами, в земле остались ямы и от фундамента, и от опор, но окружающие строения, почва, растительность не пострадали.

– Занятные детали, – генерал почесал карандашом кончик носа.

– Разве вам не доложили в подробностях? – Вадим уставился на генерала.

– Только о третьем случае, – не стал отпираться Кулемин.

Впрочем, Фролов был уверен, что генерал жертвует частью, чтобы скрыть целое. На самом деле полковник Грачев наверняка изучил все три случая и доложил о них генералу именно в подробностях, но раскрывать все карты Кулемин не хотел. Что ж, понять его было можно. С какой стати он должен откровенничать с посторонним?