И к вечеру милиционеры привезли в машине связанных папу и маму, которые упирались и ни за что не хотели входить в квартиру.

– Мама, папа, – кричала девочка, обливаясь слезами, – не бойтесь, заходите, я больше никогда не буду так делать! Простите меня! Не уходите больше никогда!

Мама и папа мрачно смотрели в пол и не отвечали.

Милиционеры их развязали и удалились вместе со старушкой.

К утру вся семья проснулась в одной кровати – девочка ни за что не хотела отходить от родителей ни на шаг.

С большим трудом мать с отцом отвели ее в школу и уговорили остаться с учительницей.

Девочка взяла с родителей обещание прийти за ней точно в двенадцать.

И с тех пор она боялась даже выходить во двор – все стерегла, чтобы папа с мамой не сбежали.

И отпускала их только на работу, а в магазин и в гости ходила с ними вместе.

И папа с мамой, как ни странно, были теперь довольны.

Одна добрая волшебница решила поселиться в театре, и не потому, что ей хотелось устраивать там чудеса, а просто потому, что ей надоело каждый вечер выколдовывать себе билет в театр.

Она решила поселиться в театре, но долго не могла решить, в каком именно месте театра ей поселиться. Она хотела жить там, откуда лучше всего видно сцену – и, наконец, выбрала себе сцену. Она построила там хрустальный дворец с башней, поставила подогреваться чайник и стала ждать вечера, чтобы вдоволь полюбоваться спектаклем.

Директор театра долго не мог примириться с мыслью, что на сцене у него живет колдунья, но поскольку сделать ничего было нельзя – волшебница не желала разговаривать с директором, – то директор театра наконец позволил волшебнице жить на сцене, только попросил ее стать невидимой вместе со своим дворцом.

Волшебница была добрая старушка и согласилась стать невидимой, и единственное, что осталось видимым, – это ее чайник, из которого она время от времени наливала себе чаю. «Иначе, – говорила она, – чай будет холодный, если чайник будет невидимый».

Зрители пришли в театр, свет погас, занавес открылся – и в полной темноте перед зрителями предстал белый чайник, висящий в воздухе. Зрители захлопали чайнику, висящему в воздухе, потому что подумали, что это очень интересное начало спектакля, и стали ждать продолжения.

А продолжение было такое, что Красная Шапочка берет у своей мамы пироги и кувшинчик с молоком, чтобы отнести бабушке. Дело происходило на кухне, так что чайник, хоть и висящий в воздухе, был не лишним. И когда занавес закрылся, зрители как ни в чем не бывало захлопали.

В следующей сцене Красная Шапочка должна была идти по лесу и собирать грибы и цветы. И, пока зрители хлопали, директор театра думал, как приспособить висящий в воздухе чайник к лесу, грибам и цветам.

«Потом, – думал директор театра, – будет уже сцена в бабушкином доме, и там чайник придется как раз кстати. Но сейчас, когда на сцене должен быть лес, – к чему в лесу будет висеть чайник? Никто ничего не поймет».

И вдруг директор придумал. Он послал сторожа купить много белых чайников, и, когда сторож принес целую связку чайников, директор велел развесить чайники по деревьям и кустам.

– Пусть, – сказал директор, – эти чайники будут у нас вместо птичек. И тогда зрителям будет казаться, что та птичка, – он показал на чайник волшебницы, – просто летает в воздухе.

И директор велел Красной Шапочке говорить, указывая на висящие на ветках чайники: «Какие красивые белые птички с длинными носиками».

И когда открылся занавес, Красная Шапочка, гуляя по лесу, действительно показывала на чайники и говорила:

– Какие красивые белые птички с длинными носиками.

И зрители снова хлопали и говорили.

– Действительно, какие красивые у них эти птички-чайники. Как интересно придумал директор театра – вместо того чтобы показывать нам картонных раскрашенных птичек, он просто придумал повесить чайники и назвать их птички. И мы уже, – говорили зрители между собой, – мы уже даже начинаем забывать, что бывают какие-то другие птички, кроме чайников. Жаль только, что у директора театра эти птички-чайники не поют.

А потом в спектакле должна была идти сцена у бабушки в доме. Там чайник волшебницы был совершенно на своем месте и ничем не выделялся, хоть и висел в воздухе. И зрители стали говорить, что в лесу чайники-птички выглядели интересно, а просто чайник на просто кухне – это уже неинтересно.