Шрифт:
Владимир справился. Выпрямился, расстегнул подбородочный ремень, стянул с бритой головы подбитый войлоком шлем:
– Это и есть настоящий дом твоего бога? Христа?
– Это дом Бога Единого, – сказал Духарев, не вдумываясь в то, что говорит. – И Сына Его Иисуса, и Духа Святого…
– Ты видишь! – уверенно произнес Владимир. Его взгляд, острый взгляд степной хищной птицы, пронзал бесконечное пространство меж колонн, упираясь в темное золото иконостаса. – Ты знаешь! Ты говорил мне… Другие тоже… Я не верил! Помнишь, я сказал тебе, что мне душно в тех домах бога, что стояли в Киеве? Я говорил тебе: мне любы те боги, чьи стены – дубрава, а потолок – синее небо? Ты помнишь?
Духарев почувствовал, как качнулись вокруг него арочные проемы Святой Софии. Не Владимир говорил ему эти слова, а отец его, Святослав!
Привиделось: не сын стоит рядом с Сергеем, а отец. Величайший из людей, которых знал Духарев. Безвременно погибший Святослав Игоревич…
И опять качнулись великолепные колонны, обращаясь в подобие чудесных мраморных стволов, и показалось ему, что не купол над ним, а Царствие Небесное, и не лик Божий, грозный и всеведущий, глядит на него, а сам Господь…
Трудно сказать, сколько времени они стояли так…
Но когда Духарев очнулся, то обнаружил, что слезы бегут по его щекам, а вокруг собралась небольшая толпа византийцев и все они смотрят на них в глубоком изумлении. Но никто не решается потревожить.
Духарев поспешно перекрестился и тронул плечо Владимира:
– Княже…
Владимир резко стряхнул его руку, развернулся стремительно, будто – в бою, и скорым шагом вышел, нет – выскочил из храма.
Духарев выбежал за ним, слыша за спиной ропот…
И тут же, как и князь, оказался в окружении встревоженных гридней.
– Коня! – бросил Владимир.
– Княже! Что ты…
– Это твой бог! – резко произнес великий князь. – И он не принял меня! Он вошел вот сюда, – кулак Владимира с силой ударил в зерцало брони. – И отринул. Не принял! – воскликнул князь с гневной обидой. – Я ему – чужой! – Владимир заскрипел, нет, заскрежетал зубами, сжал кулаки, глянул на золотые купола, яростно, с вызовом. Властный, прямой, сросшийся с конем античный кентавр…
– Значит, так тому и быть! – рыкнул князь и точным движением вернул на голову шлем.
– Ты откажешься? Не примешь крещения? – дрогнувшим голосом проговорил Сергей.
Если Владимир сдаст назад, тем более после того, как император сам пожелал стать его крестным отцом, – то всё. Конец…
– Ты смеешься надо мной, воевода? – Владимир наклонился, движением колен удержав едва не взявшего в рысь коня. Заглянул Сергею в глаза, угадал, что тот говорит серьезно, и произнес почти шепотом: – Откажусь? После того, что я видел…
И тут же выпрямился, глянул на Духарева сверху, бросил:
– Только не говори, что не знал, что будет, когда привел меня сюда, ты… ведун!
И движением колен бросил коня вперед, вон из круга ничего не понимающих, но готовых выполнить любой приказ дружинников, и погнал жеребца к Триумфальной арке, сквозь поспешно расступившуюся толпу ромеев.
Однако на ипподром они все-таки пришли. Заняли почетную ложу, отведенную им по распоряжению императора. Великий князь Владимир, воеводы Претич и Путята, Сигурд, Богуслав, Духарев и еще двадцать воев из старшей гриди.
Выслушали приветственную речь императора, повторенную глашатаями, усиленную замечательной акустикой ипподрома. Пронаблюдали все номера шоу, включая и главный: состязания колесниц.
Победили «зеленые», на которых обычно и ставил Духарев. Но сейчас ему было не до ставок. Сергей пытался осмыслить то, что произошло в храме. С ним, и с князем. То, что, похоже, было кристалльно ясно для Владимира… И совершенно невнятно – для «ведуна» Духарева. Что-то, несомненно, произошло. Что-то, имеющее важнейшее значение для будущего и Сергея, и великого князя, и всей Руси…
Но как это понять, и главное, что теперь делать, Духарев уяснить так и не смог. И решил положиться на Бога. Владимир видит цель. И цель эта, безусловно, правильная. Значит, поступим как и подобает воеводе: постараемся поддержать своего князя во всем, что он делает. Главное – Крещение. Всё прочее: сомнения, непонятки – это уже от лукавого…
Глава одиннадцатая. Битва за империю
Азиатский берег Босфора, близ Абидоса