Похоже, во дворце не знают о плавании Богуслава на азиатский берег. Это хорошо. Впрочем, кесарь может отправить Сергея за Кромку и без всякого повода. Он довольно жесток, император Василий Второй.

Но не дурак. Что Духарева насторожило, так это отсутствие холощеного тезки императора – паракимомена Василия. Неужели кесарь решил избавиться от всевластного евнуха?

Император молчал. Теребил заросший черной щетиной подбородок. Думал… Наконец изрек:

– Почему твой варвар-архонт бездействует? Я повелел ему напасть на бунтовщиков! Что же он медлит?

– Он варвар, Божественный, – почтительно проговорил Духарев. – Ему неведома дипломатия. Он желает, чтобы то, что обещали ему послы, было подтверждено и закреплено договором так же, как это делалось ранее.

– Он по-прежнему хочет мою сестру-кесаревну? Я бы предпочел дать ему золото. Два кентинария он уже получил. Я готов добавить еще тридцать.

– Боюсь, что золота будет недостаточно, – вздохнул Духарев.

– Сорок кентинариев.

– Мне ведомо, Божественный, что великий князь Владимир по пути сюда встречался с человеком Варды Фоки.

– Кто это допустил? – глуховатый голос императора теперь походил на рычание.

– Сие мне неведомо. Я был здесь, в столице. Владимир сам сказал мне об этом. И о том, что узурпатор готов заплатить столько же, сколько даст богопомазанный император лишь за то, чтобы Владимир вместе со своими воинами вернулся домой. Позволит ли мне Божественный высказать собственное мнение?

– Говори.

– Империя вот уже сотни лет покупает варваров. И платит им дань. И страдает от их набегов. Сейчас великий князь Владимир – сильнейший из варварских вождей. Дружбы с ним ищут и поклонники Мухаммеда, и император Оттон, и посланцы Ватикана. Все предлагают золото. Все готовы породниться с Владимиром. Но он отказал всем и пришел сюда. С немалым войском. И ждет подтверждения обещаний.

– Он их получит, – буркнул император. – Когда покажет, на что он способен.

– Я так ему и передам, – сказал Духарев. – Но, думаю, он не предпримет ничего. Великий князь простодушен, но не глуп. Он понимает: чем сильнее войско бунтовщиков, тем дороже его помощь. Хотя я всё же попробую его уговорить…

– Сделай это, светлейший, и я возвышу тебя!

Духарев покачал головой.

– Не ради такой награды я тружусь, – сказал он.

– Чего же ты хочешь?

– Чтобы Владимир принял Крещение. Он и весь народ его. Я уже немолод, Божественный. Мне есть что оставить детям, но нечего сказать Богу, когда придет мое время. Пусть русы примут учение Христово, и душа моя успокоится.

«Интересно, поверит ли император в мою искренность?» – подумал Духарев.

Должен поверить. Тем более что Сергей говорил чистую правду.

Василий расхохотался. Громко, безудержно, сотрясаясь всем телом.

Духарев замер. Такой реакции он точно не ожидал.

Отсмеявшись и переведя дух, император махнул рукой:

– Иди, светлейший. Сделай, что я сказал, – и я сам стану воспреемником архонта Владимира.

Прежде чем Духарев, сопровождаемый всё теми же этериотами, добрался до выхода, его догнал логофет дрома.

– Ты дурак, спафарий! – пропыхтел он, с трудом переводя дух. – Ты мог бы стать магистром, спасителем империи!

– Обойдусь, – проворчал Духарев. – Один магистр и спаситель империи уже стоит лагерем на азиатском берегу Босфора. Так что я предпочту остаться простым меченосцем.

– Ты был на волосок от того, чтобы остаться без головы. Или языка. Да и я с тобой заодно!

– Однако наши головы – при нас. И языки – тоже.

– Так используй свой язык, чтобы уговорить архонта русов напасть на мятежников! Или пожалеешь, что не умер этой ночью!

Духарев остановился и развернулся так резко, что евнух налетел на него и мячиком отскочил назад.

– Ты мне угрожаешь, логофет?

– Упаси Бог! – К чести евнуха, он совсем не испугался нависшего над ним Духарева. Хотя наиболее вероятной причиной бесстрашия логофета был панический страх угодить под императорскую раздачу. – Мы с тобой – в одной хеландии! Так что пойдем ко дну вместе!

– Кстати, о хеландиях, – сказал Сергей. – Позаботься о том, чтобы их было достаточно, если я всё-таки уговорю Владимира ввязаться в драку.

Транспортные суда подогнали вовремя.

«Принимал» их Духарев. Он же и занялся погрузкой.

Сам Сергей на ту сторону не собирался и большую часть своей дружины, три большие сотни, отдал сыну. В дополнение к четырем сотням, что поручил Богуславу великий князь.

В полной темноте (луна как раз спряталась за тучки) шеститысячное войско русов загружалось на хеландии. Вместе с лошадьми и амуницией, но без обычных припасов. Завтракать предполагалось за счет противника.