Такие вот неожиданные мысли лезли Саше в голову, когда он стоял с зажженной папиросой у окна их конторы. Излет осени, почти предзимье. В Питере темнеет рано, а рассветает поздно.

– Наше счастье, что Неведомым приходится отчего-то играть по нашим правилам, – заметил Саша.

– Вот именно. Хотел бы я знать отчего, если они такие сверхмогущественные, – отозвался Дрягин. – Не люблю, знаешь ли, иметь дело с врагом, возможности коего мне неведомы принципиально.

– Радуйся, что они не могут выдернуть тебя отсюда в любой момент и распатронить по первому разряду. – Саша отошел от окна. Темень вдруг показалась ему полной враждебно вперившихся в него глаз. Контора помещалась на первом этаже, окна выходили в короткий и узкий двор. Несмотря на решетки, Саше вдруг захотелось, чтобы этаж из первого превратился в последний. Оно как-то спокойнее.

Валера не ответил. Вместо этого он внезапно схватился за пистолет. Саша и глазом моргнуть не успел, как загремели выстрелы. «Беретта» билась в руке Дрягина, как живая.

– С-сука! – выпалил Дрягин.

На расщепленном пулями паркете, среди темных пятен крови, дергалась перебитая почти пополам здоровущая крыса. Таких громадных Саше видеть еще не приходилось – в локоть длиной, не считая хвоста. На морде застыл злобный оскал.

– Ф-фу. – Валера вытер пот со лба. – Вот ведь мерзость-то!

– Ну и тварь. Даже не знал, что такие бывают.

– Вот и я тоже не знал. Пока не увидел. Выбегает так спокойно из-за угла, садится, смотрит на меня и говорит по-человечески: «А ни хрена у тебя, парень, не выйдет». И подмигивает эдак гадостно. Ну, тут я ей и засадил…

– Померещилось, – предположил Саша, но не слишком уверенно.

– Померещилось! Если бы! Сам слышал!

– Так ведь я-то не слышал. Значит, померещилось.

– Дай-то Бог…

– Тут где-то совок был… – Саша завертел головой, озираясь по сторонам. И тут же увидел вторую крысу. Такую же здоровущую. Она вынырнула из тьмы под Валериным столом, и Саша четко услыхал слова, произнесенные мерзопакостным глумливым голосом:

– Все равно Светка нашей будет… А тебя с ним, – крыса мотнула башкой в сторону Дрягина, – мы по первому разряду распатроним.

Пистолет в руке Дрягина вновь изрыгнул огонь. Тяжелая пуля попала крысе в голову, обратила ее в кровавое месиво, отшвырнула труп к стене; обои забрызгало веером темных капель.

– Да что у них тут, рассадник крысиный?! – заорал Дрягин, дико озираясь по сторонам. Рука его шарила по столу в поисках запасной обоймы.

И тут в дверь опять позвонили.

Саша ничуть не удивился, когда на пороге возник карлик Алексей Иванович.

– Звонили-то зачем? Небось ведь и так могли войти, – медленно произнес Саша, глядя прямо в печальные карие глаза существа.

– Никто не может входить в чужое жилище без позволения в нем обитающих, – с достоинством заявил карлик. Не смущаясь, прошествовал к креслу для посетителей, уселся поудобнее и закинул ногу на ногу. Валера Дрягин двинулся к нему. На лице лейтенанта питерской милиции было ясно написано желание применить к коротышке все методы гестаповского допроса третьей степени устрашения.

– Погоди, Валер. – Саша предостерегающе поднял руку. – С нами ведь поговорить хотят… А мне следовало бы догадаться. Таких совпадений не бывает. Только когда и впрямь хотят поговорить…

– Хочу, – подтвердил карлик. – Давно уже хочу. Но смог только в этом мире. Благодарение Светлане Вениаминовне, у нее абсолютно уникальный дар. Как и у вас, Александр Юрьевич, кстати, – но у вас он несколько иной. Именно поэтому вы и не почувствовали во мне и за мной ту силу, что противостояла вам в мире Юрия… Валерий Ирбисович, опустите, пожалуйста, пистолет. Стрелять в меня абсолютно бессмысленно, уверяю вас.

– А в крыс? – тупо спросил Дрягин.

– В крыс? В крыс – нет. Эти маленькие симпатичные зверьки погибли невозвратной смертью, о чем я искренне скорблю. А вот я останусь невредим, даже если вы истратите на меня все патроны.

Теперь карлик Алексей Иванович говорил совершенно по-другому. Исчез странный акцент; речь сделалась чистой, правильной и мертвой, словно у грамматического компьютера с голосовой приставкой.

– А если я все-таки попробую? – клацнул затвор. Валера шагнул вперед. Дуло уперлось карлику в затылок.

– Пробуйте, Валера, – милостиво разрешил Алексей Иванович. – Вы пробуйте, а я стану говорить. Надеюсь, мы придем к пониманию.

– Если вы такие могущественные – то зачем вам разговоры, коли мы – помеха? – хрипло спросил Саша. Валера же, побледнев, опустил пистолет.

– Вы неправильно понимаете суть происходящего, – заявил карлик. – Мы не злодеи и не убийцы. Печальные эксцессы есть печальные эксцессы, а не целенаправленная деятельность. Мы как раз очень высоко ценим жизнь. Тем более такую, как ваша, уважаемый Александр Юрьевич. Наш метод – убеждение.