– А зачем вам души? – вдруг спросил Саша. – Зачем Богу грешные человеческие души? Или там дьяволу?

Алексей Иванович улыбнулся.

– Представьте себе, Александр Юрьевич, то, что неверно именуется вами «душой», и в самом деле бессмертно. Так вот. У вас – у людей, я имею в виду – она есть. А у нас… неважно, как мы зовемся в действительности и как выглядим, ее нет. Вот и все. Мы хотим просто купить у вас эти души. Ну, теперь вы знаете все. Можете решать. А чтобы вам было уж совсем понятно… почему мы еще не превратили вас в первичную протоплазму… души, как я уже сказал, материя очень тонкая. Их нельзя взять силой. А уничтожение вас, с вашим громадным даром… может обернуться столь же громадными трудностями. Да, да, не удивляйтесь, это и впрямь парадокс – наши самые сильные противники являются одновременно и теми столпами, на которых зиждется все наше предприятие. Позвольте мне не вдаваться в технические подробности, хорошо? Примите это просто как данность. Тем более что мы вас и в самом деле не убиваем – следовательно, я не лгу.

Потом оказалось, что вся эта молчаливая дуэль не заняла и секунды. Саша внезапно и резко развернулся, рванув за рукав Валеру. Нужно было уходить. Алексей Иванович наверняка постарался, чтобы им сели на хвост местные спецслужбы.

Грохочущий поток времени обрушился на них.

Именно в этот момент Дрягин выстрелил. Кто-то из амбалов Виталия оказался то ли излишне храбр, то ли излишне самоуверен. Во всяком случае, он оказался настолько глуп, что прыгнул на Валеру сзади.

Автомат коротко огрызнулся. Что-то завопил карлик Алексей Иванович – похоже, удерживая Виталия. Но было уже поздно. Ствол дрягинского «АКМС» описал полукруг, и упругая свинцовая струя прошила сперва Антонова, а затем и карлика.

И тут оказалось, что слова о неуязвимости были всего-навсего блефом. Во всяком случае, та телесная оболочка, в которой посланец Неведомых явился к Саше и Дрягину, противостояла пулям так же плохо, как и обычный человек.

– Так хорошо притворяться может только труп, – заметил Валера, склонившись над карликом. – Уходим, – спокойно закончил Дрягин, бросая автомат.

Юрия мучили кошмары. Вернувшись от доктора Игоря, он против обыкновения не стал приставать к Илоне, а, сославшись на усталость, прилег.

Ему снилось нечто жуткое. Он бежал, по пятам преследуемый каким-то двухголовым монстром, одна из голов которого отчего-то имела лицо шефа, а вторая – того самого маловразумительного «ассистента». Юрий спасался, бежал, продираясь сквозь какие-то джунгли, проваливался в ловушки, застревал в волчьих ямах, а топот монстра раздавался все ближе и ближе…

Несколько раз на цыпочках заходила Илона, но, не дерзнув потревожить, так же тихо уходила.

Юрий проспал весь вечер и всю ночь – не раздеваясь, на диване в гостиной. Наутро он проснулся с сильнейшей головной болью и полным неведением насчет того, за каким хреном его вчера понесло в эту самую «Фуксию». Дурит шеф, ох дурит… Во всем остальном – железная хватка, а вот с этой конторой – как околдовали его. Ох. Юрий вспомнил. Он прощается с доктором Игорем, выходит… идет в коридор… и слышит прощальную фразу Поплавского: «Да, да, пожалуйста, Юрий Петрович, тридцать две тысячи пятьсот рублей в кассу за кабинет психологической разгрузки…» На кой черт ему, Юрию, эта самая «разгрузка»? Пивка выпить – вот и весь сказ.

Света повернула ключ в замочной скважине. Гардена, бежняжку, так и не выпустили – воет, надрывается, запертый. Чем-то наш славный повелитель нас, бунтарей, встретит? Либо ледяным презрением обольет, либо… сделает вид, что ничего не случилось. Потому как сильно гневались батюшка-барин.

А оказывается, они и не гневались вовсе! Цветами встречают. Розами. Длиннющими-и!.. Метра полтора каждая. И, похоже, недавно срезаны. Вот только… что у него с лицом?

Под глазами у Виталия залегли широкие синюшные круги. Словно пил неделю. Светочка не удержалась – осторожно втянула ноздрями воздух. Нет, спиртным совершенно не пахнет.

– Как сходила, Сиропчик?

– Спасибо, так, прошвырнулась немного…

– Мне уехать надо. Останешься за командира. На звонки не отвечать, дверь никому не открывать, ухажерам записочки из окон не швырять. – Пытается шутить, а глаза совершенно бешеные. Из-за меня?.. Да нет как будто. На работе что-то?

– Помнишь тех «дойчей», что ты по Русскому гоняла? Ну так вот откликнулись. Хорошее дело. Надо спешить.

Вот это да! Наш повелитель, наш фараон, наш сфинкс снизошел до рассказа о своих делах! Невероятно.

Виталий уже надевал плащ.

– Целуй сюда. – Как обычно, подставил щеку и скрылся за дверью.

Светочка осталась одна. Что-то с нашим пресветлым солнышком нынче не так… Впрочем, хватит о нем. Правильно я подумала – человек-волк. Волк-одиночка. Самый опасный из всей волчьей породы. Никогда и ни с кем не станет откровенничать. Если что-то кому-то говорит – значит, это отвечает его планам, не более. Отвечает на данную минуту. А в следующую отвечать перестанет – и все. Ай, ладно, что я все о нем да о нем?..

В мягком кресле глаза закрылись сами собой. Да. Белый песок… море, какого никогда не может быть в реальности… вкус соли на губах… Громадный, бесконечный пляж – и ни одного человека. Вообще ни одного живого существа. Это было хорошо… какое-то время. Потом надоело. И она вернулась. Доктор Игорь был вежлив, любезен и предупредителен. «Приходите к нам еще». Светочка потянулась, точно молодая пантера. Придем, придем… придем непременно, если только наше солнышко незакатное денежное довольствие не урежет.