— Нет, денег я не хочу! И прекрати этот пьяный балаган!

— Я? Пьяный балаган? Интересный поворот. Может быть, я чем-то оскорбила вас, 'Валерьян Адамович? Загнала в угол, в ловушку? Подвела под статью?

Он не проронил ни слова.

— Ну что ж, помолчим.

Она допила коньяк, позвала официанта:

— Еще два коньяка!

— Нет, я больше не буду, — запротестовал Валерьян Адамович. — Я не пью больше ста граммов.

— Тогда одну порцию. И соку еще.

Ей вдруг захотелось плюнуть в лицо своему бывшему мужу, встать и уйти. Но это было бы слишком просто. Нет, она не собиралась возвращаться к нему. Это еще хуже, чем тюрьма. Она представила себя в

его потных старческих объятиях, и ее чуть не стошнило.

— Да, мне пришлось пойти на этот обман, чтобы привлечь твое внимание, — заговорил он. — Ведь иначе ты бы не захотела со мной даже разговаривать.

— Так это ты звонил по ночам и молчал в трубку?
– воскликнула она.

— Я? По ночам? — порозовел он.

— Ты, конечно ты! Но почему ты молчал?

— Не знал, что сказать тебе...

— Ты не знал, что сказать, поэтому звонил всю ночь. А может быть, следователь Бобров тебе посоветовал? Ведь очень важно было деморализовать меня, запугать, чтобы потом, как говорится, объявить последний акт драмы. Все хорошо задумано, срежиссировано, исполнено, и актриса, загнанная в угол, не сплоховала. Браво! Браво!

Марта поднялась и громко захлопала в ладоши. Все, даже официанты повернулись в ее сторону.

— Я тебя прошу, на нас смотрят, — прошептал он.

— Я тебя компрометирую? Мне уйти?

— Сядь, пожалуйста! Мы так и не договорили...

— Ах да, наш контракт!

Она схватила коньяк и залпом выпила.

Бывший муж с удивлением посмотрел на Марту.

Когда они были женаты, она с трудом выпивала бокал шампанского за весь новогодний вечер и никогда не пила крепких напитков. А туг не прошло и получаса, как супруга махом осушила двести граммов сорокаградусного пойла.

Земская повернулась к официанту и поманила его пальчиком. Тот резво подбежал.

— Тебе заказать коньяк? — обратилась она к Валерьяну.

— Нет, я не хочу и тебе не советую...

— А мне соточку!

— Сейчас исполним! — Официант удалился.

— Ты хочешь напиться? — хмуро спросил Валерьян.

— Да, хочу. Я хочу все забыть. Но, видимо, это уже не удастся. Ну давай, объявляй свои условия!

— Я прошу, чтоб ты вернулась ко мне. Мне кажется, и для тебя так будет лучше... — с грустью посмотрел на коньяк и сигареты.

— А ты по-прежнему физзарядку делаешь?

— Да, каждый день по тридцать — сорок минут! Между прочим, я по двадцать пять раз отжимаюсь от пола! — гордо сообщил он. — И еще кручу велосипед. Это такой тренажер. Мама перед смертью подарила.

— Молодец. Ты неплохо для своих лет выглядишь.

— Я к врачам еще ни разу не обращался.

— И над газетами работаешь?

— А как же. Пресса требует догляда. И вообще в моей жизни, Марточка, ничего не изменилось, — ласково проворковал он.

«А в моей все пошло кувырком», — сказала про себя Марта.

— И когда я должна возвратиться к тебе?

— Побыстрее хотелось бы.

— Мне нужно три дня. Уладить дела не столько с мужем, сколько с сыном. Он мальчик ранимый, ты помнишь. — Валерьян закивал. — Ну и подготовиться к переезду, вещи уложить. Ты не против?

– Нет.

— Ну вот и хорошо!

Марта допила коньяк, щелкнула пальцем, подзывая к себе официанта. Тот принес счет: 2980 рублей. Марта помнила, что цена ста граммов в меню была четыреста сорок рублей. Значит, весь заказ не больше двух тысяч.

— Принеси-ка меню, дружок! — проговорила она

трезвым голосом и вытащила калькулятор. — И директора позови!

Официант остолбенел. Только тут он понял, что вляпался. Счет с его подписью лежал под рукой контролерши (так он про нее подумал), и теперь предстоят серьезные разборки.