— А если спросят кто?

— Скажи, из магазина «Автозапчасти».

Однако было занято. Прошло минут двадцать,прежде чем Алексей дозвонился. — Але! Александра Васильевича можно?
– Но не успел он произнести эти слова, как тут же недоуменно взглянул на Марту Сергеевну.

— Что такое? — встревожилась она.

— Швырнули трубку. Неудачными оказались и вторая, и третья попытка.

—Ладно, иди в салон! Спасибо! — проговорила Земская, еле сдерживая гнев. Она и сама не знала, на кого злилась: то ли на бывшего генерала, то ли на гендиректора, уехавшего неизвестно куда в тот самый момент, когда ей потребовалась его помощь. — Может, еще попробовать? — предложил Леша.

— Не надо,иди!

Часы показывали половину первого. Ровенский не возвращался.

Марта закурила, прислушиваясь к различным шумам, доносящимся из салона, и вздрагивала каждый раз, когда хлопала дверь. Прошло еще полчаса. Земская поднялась, оделась и поехала. Никому в магазине она намеренно не сказала куда. До последней секунды она надеялась, что Стас появится. Она честила его последними словами, не понимая, куда он мог запропаститься, да еще в такой момент. Но Ровенский как в воду канул, Марта прибыла в Главное управление на десять минут раньше, нашла нужный кабинет, присела на

стул. Из-за двери доносился приглушенный голо; видимо следователь говорил по телефону. Ещё можно было встать и уйти. И возможно, Стуков посоветовал бы ей никуда сегодня не ходить, а потребовать повестку и явиться на допрос с адвокатом, который бы руководил ею при ответах. А так этот Бобров облапошит ее и подведет под монастырь.

Марта сделала несколько шагов к выходу, но точно запнулась, не в ее характере было удирать с поля битвы. Она вернулась, снова опустилась на стул. Еще оставалось две минуты. Ей вдруг вспомнились утренние часы с сыном, когда она, посидев на краешке его постели, приготовила Костику овсянку, яичницу с мясом, заварила кофе, потом разбудила его, они вместе позавтракали, и сын повез ее на работу.

— Слушай, мам, пока Виталика нет, переезжай ко мне, поживем вместе, что скажешь? — Марта, улыбаясь, посмотрела на него. — Давно я такую вкусную кашу не ел!

— А сейчас продают растворимую овсянку; Заливаешь кипятком, и она готова. Я тебе куплю.

— Иными словами, ты переезжать не хочешь?

— Я тебе не хочу мешать, твоей личной жизни.

— А ее пока нет.

— Почему?

— Только что разошлись, как в море корабли. Надо отдохнуть немного. Как говорил Хемингуэй: мужчины без женщин. Есть такой период в жизни каждого холостяка. В том числе и молодого.

Марта хотела напомнить о внуках, но промолчала. Если ее посадят, то какая из нее бабушка.

— Вы ко мне?

Бобров выглянул из кабинета и внимательно смотрел на нее.

—Я—Земская.

— Заходите! Я вас давно поджидаю. Надо было просто постучать.

Марта вошла в кабинет, взглянула на часы: двенадцать минут третьего.

— Раздевайтесь, у нас здесь тепло. Вот вешалка, присаживайтесь на стульчик! — заботливо говорил следователь.

Он подождал, пока Марта снимет пальто, разглядывая ее внимательно, даже как-то по-доброму.

— Диктофона и других записывающих устройств с собой нет? — спросил Бобров, когда Марта расположилась на предложенном стуле.

Главбухша покачала головой.

—Нет,если они есть,в сумочке или еще где-то, можете вытащить и смело записывать наш разговор. А то у меня был один подследственный. Спрятал диктофончик, тайно писал, а потом судьи не могли pазобрать ни слова. Обозлились и отвергли данный аргумент, вот ведь как бывает... Там, правда, ничего существенного и не было, так, небольшие разночтения в ответах, да и то по форме, а не по сути.

– Мне пока набирать компромат на вас ни к чему, — смело заявила Марта.

— Вон как?! Ну хорошо, допустим. Вы, наверное, уже поняли, что я и есть тот самый несгибаемый упрямец Валентин Петрович Бобров, которого вы, Марта Сергеевна, пытаетесь всеми силами согнуть в бараний рог? — с ехидцей высказался он. — Верно глаголю?

— Я не понимаю...

— Да ну? — удивился Бобров. — Странно!

— Что тут странного?!

— Как — что странного?! Вот уже пять моих сослуживцев, начиная от генерала и кончая старлеем, уговаривают меня под разными предлогами закрыть это

дело, хотят разузнать, откуда оно появилось, и намекают на хорошее вознаграждение. Такой вот необычайный интерес. Все управление скоро будет ходить и смотреть на меня, как на чудо-полицейского, который не берет взяток! И вы хотите сказать, что не приложили к этому своих нежных ручек?! Никого не npoсили помочь вам?

Марта не ответила. Только теперь она поняла, почему молчал Стуков. Он предпринимал героические усилия, дабы похерить это дело, но у него ничего не получалось. Бобров и впрямь оказался тем самым единственным брюнетом среди сотни рыжих.