—Чем взяла? Передком? — скривившись и покачав головой, зло бросил военком.

Земская несколько секунд молча смотрела на него. Ей очень хотелось заехать ему по скотской нахальной роже, но она вспомнила о сыне и быстро обуздала свой гнев.

— Давайте поспорим, товарищ майор, что через неделю, а то и меньше вас в этом кабинете уже будет! — жестко проговорила Марта.

Военком хмыкнул, но сдержался:

— Что вы хотите?

— Чтоб вы немедленно выдали сыну военный билет! Иначе я такое устрою, что вы пожалеете о том дне, когда вам в голову взбрело стать военным.

Майор дернул желваками (кое-какое самолюбие у него все же водилось) и даже готов был прогнать eе вон, а заявление с подписью генерала порвать и завтра забрить сынка этой стервы. Но ему вот-вот должны были дать погоны подполковника, и рисковать ими он не захотел. Через полчаса Марта получила военный билет, несмотря на то что выдавать его матери на руки военком не имел права. Он пошел даже на нарушение правил, так как понял: если эта сумасшедшая объявит ему войну, то непременно победит.

— Прошу простить меня за грубость, Марта Сергеевна, — отдавая ей билет, вежливо проговорил майор.

— Вот этого никогда не будет!

— Чего? — не понял военком.

— Прощения! — ответила она. Еще несколько дней Марта горела суровым мщением, но потом отошла, успокоилась и заводить тяжбу с военным комиссаром не стала.

В то время Земская уже жила со вторым мужем, и Валерьян Адамович хорошо знал эту историю, как и вообще ее бойцовский характер, но, видимо, старость

резко ослабила его память и заметно повредила ум,коли он решился бросить ей вызов. Да она теперь в порошок сотрет своего бывшего муженька. Чего бы ей это ни стоило. Даже если сломает себе шею. Он решил поставить ее на колени. Этот мерзавец вознамерился поставить ее колени! Что ж, она принимает этот вызов.

Марта смахнула непрошеные слезы, шумно высморкалась. У нее разболелась голова, она достала анальгин, запила таблетку холодным чаем.

Позвонил Стас.

— Куда же ты пропала?! — услышав голос главбухши, кричал он. — Я всю Москву поднял на ноги, все больницы переполошил! Где ты была? Не могла позвонить?!

— Как я могла позвонить, если меня допрашивали? — завелась она. — В кабинете у следователя на столе, кроме графина с водой, больше ничего не было.

— Как допрашивали? — обалдев, тихим голосом проговорил Ровенский. — Кто, где?

— Мы что, по телефону эти вопросы станем обсуждать?

— Нет, я уже еду, через пять минут буду. — Он отключился.

Стас засыпал ее вопросами, но Марта уже подготовила ему записку: «Не исключено, что Рындин со товарищи мог понаставить здесь жучков. А потому этот разговор лучше перенести в безопасное место. Скажем, в кафе».

Директор закивал, соглашаясь с ней. Они заехали в ближайшее кафе, дорогое, но зато полупустое. Марта вкратце рассказала о допросе, не передавая мнения Боброва относительно того, что Ровенский выкрутится, но не умолчала насчет группового

преступления по предварительному сговору. Стас приуныл.

От волнения он ничего не ел. На Марту, наоборот, напал самый настоящий жор. Она мела все подряд, при том что еще на работе слопала половину грибной! пиццы.

В конце концов Ровенский заказал себе пятьдесят граммов греческого коньяку и залпом, морщась, выпил.

— Ты хоть закуси, а то развезет! — посоветовала она.

В отличие от сникшего гендиректора, Марта чувствовала себя воспрявшей духом.

— Подожди, это еще не все, — загадочно проговорила она. — Это лишь первый акт криминальной драмы, но есть и второй, не менее интересный!

— Что, еще что-то было?

— А ты думаешь, почему он меня отпустил, имея постановление о заключении под стражу? За красивые глазки? — Марта на мгновение задумалась. — Кстати, это был бы еще один вариант — влюбить его в себя. Хотя он мне не нравится. Серенькая мышка... Странно!

— Что странно? — не понял Стас.

— Странно, что у него и мать, и отец были людьми красивыми, а сын не удался. — Какой сын?

Марту вдруг осенила догадка: Валерьян Адамович — вот кто настоящий отец Боброва, и тогда все сходится. Теперь понятно, почему следователь пошел на такое серьезное нарушение. Ради отца на все пойдешь.

«Ради старого знакомства или давней благодарности на такое опасное дело Бобров не решился бы, — подумала Марта. — Ведь это может стоить ему карьеры, а следователь не такой уж легкомысленный человек, чтобы, не раздумывая, броситься с головой в омут».

— О чем ты говоришь? — наморщил лоб Стас.