— Держись за меня, — коротко приказал Гийом, и Лилиан послушно вцепилась в гладкие покатые плечи. А он принялся продвигаться вперед сначала осторожно, внимательно всматриваясь в ее лицо, не отразится ли на нем страх или нежелание, затем более властно и настойчиво.

Лилиан полагала, что Гийом уже довел ее до вершин наслаждения и далее идти некуда. Что она удовлетворена и насытилась и теперь пассивно предоставит ему возможность в свою очередь получить удовольствие. Но, к своему изумлению, молодая женщина обнаружила, что ошиблась. Ее тело отзывалось на каждое его движение, трепетало в лад с размеренным, уверенным, набирающим силу ритмом.

Лилиан стиснула коленями его бедра. Гийом просунул ладони ей под спину, приподнял над постелью, притянул к себе и жадно припал к ее губам.

Этот исступленный поцелуй заключал в себе первобытную, необузданную силу. И Лилиан сдалась, уступила, покорилась власти его чувства и голосу собственной разгоряченной плоти. Она словно балансировала на краю пропасти. Должно быть, Гийом это тоже почувствовал, потому что вдруг заговорил с ней, и голос его звучал настойчиво и хрипло:

— Иди же ко мне, ma belle, ma cherie. Иди же ко мне!

И в самой глубине ее существа, словно реагируя на зов, родился отклик — она впервые затрепетала в экстазе. Лилиан громко застонала, уткнулась Гийому лицом в грудь, слегка укусила его в плечо… А в следующий миг вихрь подхватил ее, закружил и увлек в те недосягаемые пределы, где наслаждение и впрямь граничит с болью.

Гийом откинулся назад и зажмурился. На лице его отражалась та же сладкая агония, а все тело сотрясалось от крупной дрожи — точно гигантское дерево под порывами ветра…

После они молча лежали рядом. Лилиан пыталась отдышаться и хоть сколько-то осмыслить происшедшее.

— Я и не знала, как оно бывает. — Голос ее походил на тонкую нить на ветру — вот-вот прервется.

Гийом не ответил. И Лилиан, приподнявшись на локте, повернулась к нему. Он отрешенно глядел в потолок. Лицо его, надменное и отстраненное, заставляло вспомнить героев фресок мастеров Высокого Возрождения.

— Что-то не так? — с замирающим сердцем спросила Лилиан.

Гийом де Монфор медленно, задумчиво улыбнулся.

— Ну что тут может быть не так, моя Лилиан?

— Мыслями ты словно за тысячу миль отсюда.

Он повел плечом.

— Я просто думал: вот ведь ирония судьбы. И нужно же было уехать из родной Франции за тридевять земель, в далекую Айову, чтобы нежданно-негаданно встретить свой идеал!

— Ты серьезно?

— Ты мне не доверяешь?

— Доверяю, — кивнула Лилиан. — Просто… это ведь приятная мысль, а вид у тебя совсем не радостный.

— Тебе, ma belle, пора бы перестать выдумывать всякие ужасы. Лучше засыпай. — Гийом притянул молодую женщину ближе так, чтобы голова ее покоилась на его груди.

Лилиан чувствовала, как под ее щекой бьется его сердце — учащенно, прерывисто. Вот и он тоже не остался равнодушным, подумала она. И, довольно улыбаясь, закрыла глаза.

Спала Лилиан крепко, без снов, а, пробудившись, мгновение лежала неподвижно, не вполне понимая, где она и что происходит, как если бы это сладко ноющее тело принадлежало вовсе не ей. Но тут волной нахлынули воспоминания — и Лилиан резко села на кровати.

О Господи, подумала она в отчаянии. Я в постели с Гийомом де Монфором!

Хотя, строго говоря, истине это не вполне соответствовало. Рядом с Лилиан никого не было. Более того, из ванной не доносилось ни звука. И одежда его тоже исчезла.

— Он ушел, — вслух произнесла молодая женщина. И голос ее, тихий и жалобный, эхом отозвался от стен пустой холодной спальни.

Лилиан снова легла и натянула одеяло до самого подбородка. В горле у нее пересохло, сердце билось неровно и глухо.

Ну что ж, сказала она себе, вот я и стала девочкой-на-одну-ночь. Поздравляю. С этой мыслью мне предстоит жить до самой смерти. Остается лишь надеяться, что дело того стоило. Но что еще ужаснее, она занималась любовью с едва знакомым мужчиной, о средствах предохранения даже не вспомнив. А ведь этот записной донжуан, надо думать, успел поразвлечься с красотками в отелях всех столиц мира, не говоря уже о городах помельче вроде Де-Мойна. И с этим тоже предстоит что-то делать.

Лилиан до боли закусила губу, сдерживая стон отчаяния.

И ведь некого винить, кроме себя самой. В конце концов, не она ли вчера вечером отправилась в ресторан на встречу со случайным ухажером, разодевшись в пух и прах. То есть, по сути дела, сама бросила Гийому де Монфору вызов, от которого ни один мужчина не откажется, если, конечно, в жилах его течет кровь, а не водица. А все из-за глупой, детской обиды.

Э, нет. Это оправдание уж больно надуманное, мысленно одернула себя Лилиан. Гийом де Монфор заинтриговал ее с первых же минут знакомства. Властно вторгся в ее мечты и сны, преследовал ее в фантазиях и наяву. Первым бросил ей вызов — и она не устояла.