У меня закружилась голова, поэтому я посмотрела в окно. Мы всё ещё находились в центре самой мрачной пустыни в мире.

Я начала подсчитывать калории в этой подрывной листовке. Я дошла до трёх тысяч и сбилась со счета, потому что перед нами поставили фруктовые салатики. Я едва попробовала свой, как мой желудок подпрыгнул и начал вгрызаться в мое дыхательное горло.

Вошел Папочка, сказал «Отлично!» и тоже сел. За ним последовал Младший.

Мама сказала:

— Чарльз, едва ли здесь есть что-то, чего ты можешь коснуться. Полагаю, что лучше мне… — она направилась в сторону кухни.

Папочка начал читать меню. Он сказал:

— Подожди, Марта! Присядь.

Мама присела.

Некоторое время спустя он сказал:

— У меня еще много чистых носовых платков?

Мама сказала:

— Да, конечно. А зачем…

— Прекрасно! Я чувствую, что скоро у меня начнутся приступы… Я начну с тушеной говядины по…

Мама сказала:

— Чарльз!

— Спокойно, женщина! Человеческий род прожил пяти миллионов лет, поедая всё, что можно было бы разжевать и проглотить.

Миссис Санта Клаус возвратилась, и Папочка сделал щедрый заказ, и каждое его слово разило меня прямо в сердце.

— А теперь, — сказал он в завершение, — если у вас есть восемь нубийских рабынь, чтобы принести всё это…

— Если что, мы используем джип, — пообещала миссис Санта Клаус и повернулась к Маме.

Мама начала что-то говорить о протертой травке и витаминном супчике, но Папочка ее прервал:

— Это было для нас двоих. Дети закажут себе сами.

Мама проглотила это молча.

Младший никогда не заморачивался с меню.

— Мне двойной каннибальский бутерброд, — объявил он.

Миссис Санта Клаус вздрогнула.

— Что такое, — грозно спросила она, — «каннибальский бутерброд»?

Младший объяснил. Миссис Санта Клаус смотрела на него так, как будто надеялась, что он сейчас уползет туда, откуда приполз. Наконец она сказала:

— Миссис Санта Клаус всегда дает людям то, что они хотят. Но тебе придется съесть это на кухне, сюда приходят другие люди обедать.

— Лады, — согласился Младший.

— Ну а ты, сладкая моя, что бы хотела ты? — спросила она у меня.

— Я бы хотела всё, — ответила я несчастным голосом, — но я нахожусь на редуцированной диете.

Она сочувственно закудахтала.

— Тебе нельзя есть что-то особенное?

— Ничего специфического — только пищу. Мне нельзя есть еду.

— Тебе будет нелегко найти здесь низкокалорийную пищу. Подобная кулинария никогда не вызывала моего интереса. Я подам тебе то же самое, что и твоим родителям, а ты можешь съесть что пожелаешь, и так мало, как пожелаешь.

— Хорошо, — сказала я слабым голосом.

Честно, я пыталась. Я считала до десяти между кусочками, но вскоре заметила, что считаю всё быстрее и быстрее, стремясь покончить с блюдом прежде, чем подадут следующее.

Потом я поняла, что стала опустившейся женщиной, но меня это не заботило. Я была окружена теплым туманом калорий. Едва моя совесть выглянула из-за края моей тарелки, как я пообещала всё восполнить завтра. И она опять уснула.

Младший вышел из кухни со следами розового кондитерского крема на лице.

— Это твой каннибальский бутерброд? — спросила я.

— Ха? — ответил он. — Ты бы видела, что у нее там творится. Ей стоит заняться тренировочной диетой.

Много времени спустя Папочка сказал:

— Как ни прискорбно, но нам пора в путь.

Миссис Санта Клаус сказала:

— Оставайтесь здесь, если хотите. Мы можем вас разместить.

Таким образом, мы остались, и это было прекрасно.

Я проснулась, решительно настроенная пропустить свои двадцать восемь калорий томатного сока, но я не учла миссис Санта Клаус. Не было никаких меню; крошечные чашечки кофе появлялись, едва вы садились за стол, а за ними незаметно, одно за другим и прочие блюда. А именно: грейпфрут, молоко, овсянка со сливками, яичница с сосиской и тостики с маслом и джемом, бананы в сливках — а когда вы были уверены, что всё закончилось, прибывала самая воздушная вафля в мире, и ещё масло, и еще земляничный джем и сироп, а потом снова кофе.

Я ела всё это, и моя личность безнадежно разрывалась между отчаянием и экстазом. Мы уезжали оттуда, чувствуя себя великолепно.

— Завтрак, — провозгласил Папочка, — должен быть обязательным, как образование. Я выдвигаю гипотезу, что между современной тенденцией манкировать завтраком и ростом преступности у несовершеннолетних существует прямая зависимость.

Я не сказала ничего. Мужчины — моя слабость, еда — моя погибель, но мне было всё равно.

Завтракали мы в Барстоу [15] , только я осталась в автомобиле и пыталась подремать.