— И мороженое, — добавила я. — Вечеринки по случаю дня рождения обычно нуждаются в мороженом.

— Но торт? У меня нет времени его приготовить.

— Мм… у нас будет торт.

Когда я вешала трубку, Клифф вышел из соседней кабинки.

— Я заполучил «Downbeat Campus Combo», — объявил он.

— О, Клифф — оркестр!

— Если так можно называть этих беженцев из музыкального автомата.

— Но как мы заплатим за это?

— Не спрашивай — для них это отличный промоушен. Они набивались на вечеринку Петерсон, но не прошли. Так что они поступают благоразумно. Но я не преуспел с гостями, детка.

— Ты звонил к себе?

— Да. У многих парней совсем другие планы на вечер.

— Позвони снова и скажи этим лоботрясам, что они никогда больше не съедят ни одного «дагвуда» [22] в моем доме, если они не будут там, вовремя, и каждый с подарком. Никакие оправдания не принимаются.

— Но это объявление тотальной войны!

— Так точно, сэр!

Мы пошли в магазинчик Хелен Хант «Вкусное Печенье». Мистер Хелен Хант уже закрывался, но впустил нас. Нет, мисс, никаких тортов ко дню рождения… нет, пекарь придет только завтра в четыре утра — мне очень жаль… И тут я обнаружила трехэтажный свадебный торт.

— Это — образец?

— Откровенно говоря, это — накладка. Моя жена и я дважды обработали один и тот же заказ.

— И он у вас застрял?

— О, мы всегда можем неожиданно получить заказ на свадебный торт…

— Восемь долларов, — сказала я.

Он посмотрел на торт.

— Десять долларов, — сказал он и добавил: — Наличными.

Я посмотрела на Клиффа. Клифф посмотрел на меня. Я открыла мой кошелек, а он вынул свой бумажник. У нас было шесть пятьдесят семь. Мистер Хелен Хант разглядывал потолок. Клифф вздохнул, открепил свой символ братства от моей блузки и протянул его хозяину. Мистер Хелен Хант без слов бросил его в кассовый аппарат.

Он удалил с торта фигурки новобрачных, воткнул свечи на каждом ряду, затем принес кремовый рожок.

— Каким будет имя?

— Габриэлла, — ответила я. — Нет, сделайте «Гэбби»: G, A, двойное B, Y.

Я позвонила Мадам О'Тул прямо оттуда. Мадам укладывает волосы половине девочек в кампусе. Она жила рядом со своим салоном красоты и согласилась поработать сверхурочно. Она ждала нас в семь пятнадцать.

Клифф быстро домчал меня до дому и высадил у дверей в шесть десять. Младший натягивал поперек парадного въезда гирлянды от рождественской елки, а Папочка передвигал мебель. Мама носилась туда-сюда со свистом, как беспокойный торнадо. Я поцеловала Папочку, а Мама не могла замереть ни на секунду.

Я сделала три звонка пока ванная наполнялась водой, затем окунулась, нарисовала себе лицо, и поместила себя в мое фирменное почти-без-бретелек. Без пяти семь просигналил Клифф. Он выглядел слегка разбухшим в своем тесноватом смокинге, зато принес два букета гардений, один для меня, а другой для Габриэллы. В отличном настроении мы покатили в «Закусочную».

Мы добрались туда в семь пятнадцать. Я заглянула внутрь и увидела Габриэллу за дальним столиком, она нянчила полупустую бутылку колы и выглядела несчастной. Она была в длинном платье, которое выглядело само по себе неплохо, но она попыталась накраситься — совершенно не умея этого делать. Ее помада размазалась, лежала криво, и была неправильного оттенка, кроме того, она сотворила жуткие вещи с помощью румян и пудры. Под всем этим скрывался маленький испуганный птенчик.

Я вошла.

— Привет, Гэбби.

Она пробовала улыбнуться.

— О, привет, Морин.

— Готова идти? Мы из комитета.

— Мм… Я не знаю. Я себя нехорошо чувствую. Наверное, мне лучше вернуться домой.

— Ерунда! Пошли — мы опаздываем.

Мы подхватили ее с обеих сторон и потащили в машину Клиффа (специальная, с открытым верхом).

— Где будет вечеринка? — нервно спросила Габриэлла.

— Не будь так любопытна. Это же вечеринка-сюрприз.

Так оно и было на самом деле.

Клифф доставил нас к Мадам О'Тул прежде, чем она смогла задать еще вопросы. Габриэлла выглядела озадаченной, но ее желание сопротивляться уже прошло. Когда мы вошли внутрь, я сказала Мадам О'Тул:

— У вас есть семнадцать минут.

Мадам осмотрела ее, как гончар оглядывает груду влажной глины.

— Два часа — вот то, в чем я нуждаюсь.

— Двадцать минут, — уступила я. — Вы можете сделать это?

По телефону я ей сказала, что она должна будет буквально сотворить Клеопатру, полностью с нуля, начиная с почтового индекса.

Она поджала губы и снова осмотрела нашу овечку.

— Посмотрим. Подойди ко мне, дитя.

Габриэлла выглядела ошеломленной.

— Но Морин…

— Тише, — сказала я твердо. — В точности выполняй все, что скажет тебе Мадам.

Мадам увела ее. Пока мы ждали, Клифф позвонил к себе и в общежитие старшекурсников и расшевелил еще пятерых мужчин и две парочки. Прошло почти тридцать минут, прежде чем они появились вновь — и я чуть не упала в обморок.

Мадам попусту тратила здесь своё время — она была рождена для двора Луи Куинз.