На что Папочка возразил:

— Откуда ты знаешь? Ты его никогда не проверяла. Падди, встань боком и позволь мне тебя осмотреть.

А Младший заявил:

— У нее нет никаких «боков»! — и испустил совершенно мерзкий гогот на манер Дятла Вуди [9] , только ещё противнее. На что вообще пригодны особи мужского пола в возрасте от двух до шестнадцати? Которые постарше, тех еще можно терпеть, иногда они даже незаменимы — во всяком случае, мне было бы трудно обойтись без Клиффа, а вот Младший, возможно, так и останется бесполезной обузой.

Вот как я села на диету.

Всё из-за Клиффа — как и многие другие вещи. Я собираюсь выйти за Клиффа, только пока еще не сказала ему об этом. У меня никогда не было причин сомневаться в искренности его чувств, но иногда я задавалась вопросом, что же его во мне привлекает: мой характер, манеры и прочие внутренние достоинства, или мои, скажем так, физические параметры.

Весы в ванной подтверждали первый вариант. Казалось бы, живи да радуйся, но покажите мне девушку, которая согласилась бы обменять талию в двадцать один дюйм и изящную фигуру на высокие добродетели. Не то, чтобы я мечтала быть сногсшибательной красоткой, но немного одобрительного свиста мне бы не повредило и вообще подняло бы мой боевой дух.

Мне только что выпал шанс проверить точку зрения Клиффа. В школе появилась девочка, которая точно (мы сравнивали) соответствовала моим размером. Соль в том, что выглядела эта Клэрис неплохо — излишне фигуристо, местами чуть-чуть изобильно, но — неплохо. Морин, сказала я себе, вот шанс услышать правду от Клиффа.

Я позаботилась, чтобы он хорошенько ее разглядел во время тренировок на теннисном корте. Когда мы уходили, я небрежно заметила:

— А что, у новенькой, Клэрис, прекрасная фигура!

Клифф оглянулся через плечо и ответил:

— О, точно — от лодыжек и ниже.

Я получила свой ответ, и он мне не понравился. Клиффу была безразлична моя фигура, отделенная от моей персоны, она его не привлекала. Я должна была чувствовать душевное тепло, понимая, что это истинная любовь. Вместо этого я чувствовала себя ужасно.

И вот, когда я за ужином отказалась от добавки картошки, тема моего метаболизма поднялась в полный рост.

На следующий день я пошла в библиотеку чтобы исследовать вопрос диеты. Мне и в голову не приходило, что об этом понаписано столько книг. Наконец я нашла что-то осмысленное: «Ешьте и Будьте Стройными». Это показалось мне превосходной идеей.

Я принесла книжку домой, чтобы подробно ее изучить. Прихватила с собой несколько крекеров и немного сыра и рассеянно поедала их, просматривая книгу. В ней нашелся план снижения веса на десять фунтов за десять дней, меню выглядело весьма скудно. Другой план обещал снижение на десять фунтов за месяц. Вот это — для меня, сказала я. И вовсе незачем самоистязаться.

А еще там была глава о калориях. Это очень просто: один рожок мороженного — сто пятьдесят калорий; три финика — восемьдесят четыре калории.

Мой глаз неожиданно натолкнулись на содовые крекеры. Я знала, что они мне дешево обошлись, так и оказалось — всего лишь двадцать калорий за штуку. Тогда я поискала «сыр»…

Арифметика навела шороху в моей голове, и мне стало очень неуютно. Я кинулась в папин кабинет и использовала его почтовые весы, чтобы взвесить тот остаток сыра, который еще не превратился в Морин.

Я повторила вычисления три раза. Учитывая два небольших укуса сливочной помадки, я съела шестьсот семьдесят калорий, больше половины своего суточного пайка, установленного редуцированной диетой! А я ведь всего лишь хотела заморить червячка до обеда.

Морин, сказала я себе, тебе все-таки придется самоистязаться. Десятидневная убойная диета — вот твой удел.

Я планировала держать свои проблемы при себе, подбирая крошки с общего стола, но подобная линия поведения невозможна в семье, соединившей в себе худшие черты сенатской комиссии по расследованию и чуть менее зверские методы допросов третьей степени [10] .

Я безнаказанно уклонилась от томатного супа, припозднившись к обеду, но когда я попыталась отказаться от соуса, мне пришлось предъявить им книгу.

Мама сказала, что растущий организм нуждается в пище. Я возразила, что уже прекратила расти по вертикали, а сейчас прекращаю расти по горизонтали. Младший открыл свой рот, и я заткнула егобулочкой. Это дало Папочке шанс высказаться:

— Давайте загрузим этим доктора Эндрюса. Если он дает ей зеленый свет, она может морить себя голодом до измождения. Она — свободный человек.

И вот назавтра мы с Папочкой пошли в офис доктора Эндрюса. У Папочки и так было назначение — у него ужасные простуды каждую весну. Доктор Эндрюс сначала отправил Папочку на другой конец вестибюля к доктору Грибу, который специализируется на аллергиях и тому подобном, а потом осмотрел меня.