Хайнлайн Роберт Энсон
Шрифт:
— Я тоже! Но каким образом?
Клифф объяснил, и мы вместе с ним составили письмо, вот такое:
Дорогая Джорджия,
Вчера был день рождения Габриэллы Ламонт — и мы устроили ей самую прекрасную вечеринку, какую когда-либо видела эта школа. Жаль, что Вы бродили вокруг «Закусочной», в то время как продолжалось веселье. Но мы знаем, что Вы так или иначе хотели бы преподнести ей подарок — и Вы всё ещё можете заплатить за именинный торт!
Наденьте ваш лучший прикид и неситесь во весь опор к Хелен Хант. Это была вечеринка-сюрприз, так что смотрите, никому ни слова! (И мы тоже никому ничего не скажем)
КомитетP.S. Вообще-то, если задуматься, будет очень забавно, если Вы не заплатите за торт!
Это не было анонимкой: на счете имелись наши имена, и мы вложили его в письмо. Я держала пари с Клиффом на два гамбургера, что она не согласится. Я была неправа. Через полчаса после того, как письмо было доставлено, позвонил Хелен Хант, чтобы сказать, что заклад оплачен, и Клифф может забрать свою булавку.
В понедельник утром я была у доски объявлений раньше чем Клифф или Гэбби. Маленькое жалкое «письмо» Гэбби всё ещё висело там, где она его повесила в пятницу. Я задалась вопросом, что она будет делать дальше: начнёт притворяться снова и снова?
Я услышала звук её шагов, она шла одна, одинокая, как всегда — и снова я задалась вопросом, был ли хоть какой-то прок от наших стараний. И в этот момент кто-то крикнул: «Эй, Гэбби! Подожди минутку!» Она остановилась, и к ней присоединились два мальчика.
Я наблюдала за ними, когда услышала позади ворчание Клиффа:
— Почему ты хлюпаешь носом? Подхватила простуду?
Я сказала:
— О, Клиффи! Дай мне свой носовой платок и не задавай глупых вопросов.