Надписи, как и всему здесь, было не меньше полугода: видно, что люди давно покинули эти места под напором мутагенной среды.

– Неужели никого не осталось? – бормотал Шон, озираясь.

– Ты всерьез рассчитывал на встречу? – поинтересовался Илья.

– Нет, но все же… – Шон покачал головой. Встряхнулся, приводя мысли в порядок. – Надо искать транспорт. Любой, что на ходу.

Но уже через несколько минут им стало не до транспорта. Кольцо тумана сжималось. Белесые клубы поползли из окон, и вскоре скрылись из виду все таблички и надписи. Туман словно чуял их, как живой, и загонял, будто безмозглых животных. И не надо было обладать чрезмерной фантазией, чтобы понять, что ждет людей там, в белесой мгле.

Оба были опытными бойцами. А потому, не сговариваясь, остановились посреди летного поля – там, где все еще хорошо просматривалась местность, вдалеке от зданий и наползавшей полосы тумана. Странный был туман – но Илья решил ничему не удивляться. Что-то подсказывало, что настоящие странности еще впереди.

– Хорошая была мысль – разделить все поровну, – сказал Шон, дергая «молнию» на тюке со снаряжением.

– Опыт, – отозвался Илья, хватаясь за брезентовые ручки. – Не в первый раз с парашютом сигаю.

– Мне тоже приходилось, но… – Шон отмахнулся. – Держи – р-раз!

Содержимое тюка вывалилось на бетон, как потроха убитого тюленя. Теперь, помимо трех пистолетов, у них были ручной пулемет, компактный пистолет-пулемет, шестизарядный гранатомет и боеприпасы к ним. Кроме того, имелись два тактических тепловизора со встроенными навигаторами. Пара диверсионных ножей, фонарь, аптечка и несколько армейских сухпайков довершали состав груза.

– Живем, – бодро сказал Илья, заряжая пулемет.

– Жаль, огнемет пропал, – проворчал Шон, закинув за спину пистолет-пулемет и примериваясь к гранатомету. – Штурмовая винтовка и ручные гранаты тоже пригодились бы.

– Чего уж теперь, – озираясь, сказал Илья. – Хорошо бы туман переждать да выбраться отсюда.

Шон не ответил. Он выглядел растерянным. Наверное, только теперь осознал, что втянул приятеля в непростительную авантюру. Хотя должен был приложить все усилия, чтобы отговорить его. Ведь он знал, знал, что нечего здесь делать, что он должен благодарить Бога, что уцелел в той кошмарной мясорубке…

– Туман приближается, – спокойно сказал Илья. – Каков план действий?

Шон поборол в себе предательское оцепенение. Оглядел снаряжение, быстро сказал:

– Тепловизоры! Быстро!

Они нацепили гибкие обручи, плотно охватывавшие голову, надвинули на глаза плоские пластины дисплеев. Перед глазами рассыпалась объемная картинка: слева замерцали какие-то бессмысленные данные – в боевой обстановке там появлялись формы приказов. Справа высветились текущие координаты и схема местности. Ну а прямо перед глазами…

– Мать моя женщина!.. – ахнул Илья, непослушными руками хватаясь за пулемет. Хотя не похоже, чтобы он стал серьезным решением проблемы.

Картина, подкрашенная нереалистичными цветами тепловизора, вызывала оторопь.

Это был не туман. Это походило на дыхание – тяжелое дыхание сотен тварей разных видов и форм, неторопливо продвигавшихся вперед в клубках невероятной, стремительно наползавшей растительности. Было заметно: твари не стремятся покидать среду, очерченную стремящимися вперед то ли отростками, то ли ветвями. Эти быстрые гибкие веточки словно отделяли этот мир от того – чужого, не похожего на мир, в котором есть место людям. «Туманные» монстры не торопились, шныряли в гибких ветвях и будто чувствовали, что добыча никуда не денется, окруженная ползучей, липкой дрянью.

– Сельва… – прошептал Шон. – Я не знал, что она так здесь развилась…

– Меня бы спросил, я знал, – бросил Илья. – В Йеллоустоуне это дерьмо повсюду. Скажи лучше, что делать будем?

– Не знаю… – пробормотал Шон.

– Это и есть твой план? – полюбопытствовал Илья. – Черт, если бы знал, я бы вообще не раскрывал парашют.

– Не остри, – отозвался Шон, оглядываясь.

– Сожрут, – пообещал Илья.

– Подавятся, – заверил Шон, глядя ему за спину.

Илья обернулся. Там возвышалась громадина авиалайнера, правда, лишь наполовину торчащего из тумана. Белоснежный, с ярко-синей полосой головной обтекатель с кабиной экипажа, вознесшейся над нижним уровнем иллюминаторов. Машина излучала стремительность и энергию. Странно, что самолет замер на рулежной дорожке, а не у посадочного рукава. Казалось, его покинули перед самым взлетом, будто внезапно передумав лететь. Особенно непривычно выглядел трап, замерший в метре от распахнутого зева посадочного люка – будто ему просто не хватило сил добраться до цели.

– Ну что, вперед? – предложил Илья. – Займем позицию, а там решим, что делать.

Они добрались до трапа, когда нижние ступени уже лизнули серые клочья тумана. Первым вверх рванул Шон. Илья, тащивший на себе тюк с амуницией, чуть замешкался, и его ногу лизнула грязная дымка.

– А, блин… – по коже ботинка стремительно побежали вверх ветвящиеся отростки ползучей сельвы.

Илья дернулся – сельва вцепилась в ногу намертво. В руке сам собой оказался нож. Резкий взмах – и шевелящиеся отростки втянулись в туман. И тут же раздался раскатистый рев, а в белесой мгле показалось что-то темное и громадное. Пятясь спиной вверх по трапу, Илья вздернул пулемет на уровень бедра и вдавил «спуск».