— Порошки? Но кто будет давать их Угрюму?

Глаза Сарасвати гневно сверкнули:

— Послушай, лекарь, либо ты остаешься здесь, продолжаешь заботиться об Угрюме и бросаешь Мадека на произвол судьбы, либо уезжаешь и доверяешь мне свои лекарства! Выбирай! Тебе придется предать либо одного, либо другого. Либо Угрюма, либо Мадека.

Визаж застыл на месте. Его рука по-прежнему касалась ее руки. Сарасвати придвинулась к нему ближе и взяла обеими руками его голову:

— Ты кривой, лекарь, но ты красив. Ты честен…

Еще никогда он не ощущал так близко ее кожу, ее духи. Ему больше не хотелось уезжать.

— Отдай мне свои порошки, Визаж. Я думаю, так будет лучше.

…Час спустя Визаж и Сарасвати заперлись в одной из комнат ее покоев. Царице не потребовалось много времени, чтобы разобраться в порошках и эликсирах. Визаж хотел записать ей на кусочке пергамента дозировки, но она отказалась:

— Я все запомнила.

— Теперь спрячь этот чемоданчик в надежном месте. Никто, кроме тебя, не должен касаться его. Ты поняла, высокочтимая царица? Одной капли некоторых из этих эликсиров достаточно, чтобы вызвать мгновенную смерть. Человек даже не успеет ничего почувствовать.

— Я поняла. Ты уедешь на рассвете. Я велю приготовить для тебя коня и охранника. Никто ничего не заподозрит. Если что, скажешь, что едешь за травами, которые растут недалеко от границы, или хочешь поговорить со своим гуру.

— А Боженька? — вдруг спросил Визаж.

— Боженька? Ты думаешь, он захочет ехать к Мадеку вместе с тобой?

— Да. Он ведь тоже был вместе со мной и с Мадеком, когда…

Сарасвати закрыла ему рот рукой:

— Молчи. Я знаю. Так он тоже…

— Он тоже любит тебя, царица… И все-таки он уедет.

— Нет, Визаж. Он… любит меня, и поэтомуон уедет. Как и ты. Но постарайтесь остаться в живых. Пойдем, я отведу тебя к нему.

Они вышли в темный коридор. Остановившись у двери самой дальней комнаты, где Боженька целыми днями корпел над своими замысловатыми механизмами, Сарасвати сказала:

— Ты пойдешь к нему один и сам все объяснишь. Больше мы не увидимся. На рассвете вы должны покинуть город. Прощай.

Визаж посмотрел на нее, тяжело вздохнул и открыл дверь.

…После полуночи Сарасвати тайными ходами прошла в покои Угрюма. Благодаря Боженьке она легко открывала секретные замки и справлялась с защитными механизмами. Она нащупала последний деревянный затвор, и решетка мушарабии медленно заскользила в сторону. Лежавший на кушетке Угрюм вздрогнул и схватил кинжал.

— Это ты?.. — пробасил он и опять упал на подушки.

— Да. — Сарасвати склонилась над горящей на полу лампой.

— А где лекарь?

Ей нравилось мучить его.

— Что? Лекарь? Разве ты болен?

Он притянул ее к себе за край чоли и приставил ей к горлу кинжал:

— Не притворяйся, что не знаешь, где он. Мне нужны порошки!

— А разве тебе мало моей ваджры? — в ее глазах не было и намека на испуг.

— Ваджра! Не выдумывай, царица! Я знаю, что ты подкупила моих охранников… Но достаточно одного моего слова, и они убьют тебя. Ты давно шпионишь за мной! А теперь ты украла у меня лекаря.

— Замолчи, Угроонг!

Она лишь слегка повысила голос, и Угрюм мгновенно отвел от ее горла кинжал.

— Я боялся, что однажды ты похитишь у меня Визажа. Что ты с ним сделала? Ты же виделась с ним сегодня.

— Он уехал. Уехал к Мадеку.

— Я надеялся, что когда-нибудь ты придешь, чтобы…

— Тебе не на что надеяться в отношении меня.

— Я знаю! Ты холодная и жестокая женщина.

— Мы похожи друг на друга, Угроонг!

— Чудовище, чудовище… — прорычал он, стиснув голову ладонями.

— У тебя было достаточно горячих и нежных женщин. Их у тебя и сейчас хватает.

— Ты никогда не хотела меня. Я встречал тебя только на дорбарах, когда речь шла о войне. Или на полях сражений.

— А разве ты не обещал мне войну? Я ведь все еще не отомщена.

Угрюм уже не слушал ее.

— Мои порошки… Лекарь… Мне нужны мои порошки!

Она вынула из-под накидки чемоданчик Визажа. Угрюм от неожиданности открыл рот. Сарасвати рассмеялась. Она поняла, что победила.