— Упражнение не оказалось бесполезным. Оно здорово подтянуло грамотность разума, оставшегося служить Создателю, — быстро нашелся ЕГО ВОЛЯ.

— Ну да, конечно. Куда же деться ангелам, если в них эту грамоту вбивают страхом отторжения от Дома Бога и неизбежностью проклятия САМОГО за инакомыслие. При такой методике волей-неволей, а грамоту зазубришь. Только зачем тогда, скажи мне, САМ оставил живым мой разум, чтобы создавать иную истину? Нетрудно же было растереть меня в НИЧТО, превратив все ЕМУ принадлежащее в тотальное естество столь необходимого для НЕГО добра. Этим шагом ОН мог открыть бесчисленным рядам СВОИХ адептов пути беспрепятственного расселения по Земле, а вскоре и по всей Вселенной. В этом случае САМОМУ не пришлось бы опускаться до деторождения Богочеловека.

— Не играй ехидством в отношении Создателя. Я ведь не посмотрю, что мы на поле нейтральности. Я достаточно терпелив, но не в ситуации, когда шельмуют имя БОГА, — тон ЕГО ВОЛИ напомнил Дьяволу, что здесь присутствует сила, мощь разума которой изгнала его и соратников из Божественной обители. Правда, это было еще до того, как разум великого изгоя впитал в себя неимоверность могущества истины зла, не только готовой, но и способной доказывать превосходство своей сущности над добром на любом участке Вселенной.

— Ладно, ладно. Что не проскочит в запале, — как бы ретировался Дьявол. Логика логикой, а он все же настойчиво продолжал периодически подергивать ЕГО ВОЛЮ за нити преданности Создателю. К ней он относился с плохо скрываемым пренебрежением, считая ее рабским поклонением, не свойственным совершенному разуму. — Можешь не отвечать на поставленный вопрос. Ответ твой предвижу: ЕМУ не хватало веры в НЕГО и преданности людей добру. Но кто мешал человеку быть образцом его творения? Вы подарили ему все, о чем разум может только мечтать и главное — душу. В ней-то Святой Дух место для моей истины не отвел. Изначально душа приходит к человеку в первозданности своей Божьей благодати добра. Однако с превращением разума тварей Божьих из созерцательного в разум действий люди, почему-то, стремятся как можно быстрее избавиться от этой благодати. Они растаптывают ее, чтобы, затем, выдавить из своей души. Не помогают даже ангелы, которых ты приставил с согласия САМОГО к душе каждого человека оберегать ее от бегства к свободе моей истины. Такова реальность. Надеюсь, хотя бы эту часть ее объективности ты не будешь отрицать?

ЕГО ВОЛЯ не торопился ни с опровержением, ни с согласием сказанному Дьяволом. Хозяин антимира привел аргументы, опровергать которые, не поняв до конца, для чего он их использовал, было не просто неразумно, а опасно. Первый ангел и сам неоднократно задавал себе схожие вопросы, не решаясь обратиться к Создателю за ответом. Обоснование своей нерешительности он нашел, убедив себя в том, что ничего более, кроме как — «Такова МОЯ воля!» — он от Создателя не услышит. В то же время для него было очевидно, что тому, на кого Создатель возложил обязанность оберегать душу и плоть Спасителя на время его миссии на Земле, постоянно уповать только на этот аргумент в диалоге с Дьяволом недопустимо. Изгой Вселенной тут же обратит этот аргумент в свою пользу, сделав неопровергаемое заключение.

ЕГО ВОЛЯ мысленно представил, каким оно станет. «Если волей САМОГО, — начал чертить первый ангел наиболее вероятную схему рассуждений Дьявола, — человеку позволено отказаться от данной ему БОГОМ благодати добра, то, тем самым, ОН признает право другого мира предложить людям свою альтернативу». И на последующий вопрос — «Почему?» — стоящее напротив него естество абсолютного зла, наверняка, выпалит: «САМ не может оставить пустой душу человека, потому что без сущности душа погибает. Та истина, которая ее заполнит, продолжает ее жизнь. А раз так, то души людей становятся принадлежностью той истины, которая превращает ее существование в наиболее рациональное и целесообразное для задуманного разумом САМОГО. Неоспоримо, что совместное существование на Земле и во Вселенной зла и добра для НЕГО и рационально, и целесообразно».

— Хуже всего будет… — с горечью подумал ЕГО ВОЛЯ, — …когда все это Дьявол заключит фразой: «Такова воля БОГА!»

А столь ли объективна, преподнесенная мне Дьяволом очевидность отказа человека от первозданной чистоты души, приходящей к нему как благодать Создателя? — готовясь к опровержению правды изгоя, задал себе вопрос первый ангел. Его не оставляло чувство, что хозяин антимира навязывает ему свою правоту, сводя реальные мотивы поведения человека только к их результативной части. Кто-кто, а ЕГО ВОЛЯ отлично знал главную особенность метода Дьявола убеждать сомневающуюся сторону в истинности своих аргументов. Она всегда основывалась на представлении, затягиваемому им в свои сети разуму, внешней видимости предмета как всеобщей сущности. Податливый на льстивое внимание Дьявола и размякший от ложного чувства равенства с ним, разум соратников и, решившихся на контакт со злом, людей всегда принимал его сторону.

— Но мой-то разум — не чета человеческому и клевретам изгоя, — не приближаясь к тине тщеславия, рассудил ЕГО ВОЛЯ. Он имел на это полное право, потому что после низвержения Дьявола с недосягаемой высоты близости к БОГУ, никому, кроме него, не посчастливилось видеть Создателя. Ему выпала честь быть удостоеным разговора с Всевышним, воплощать в разуме ангелов волю Творца и обеспечивать на Земле незыблемость предопределенности судьбы человечества. — У меня есть, чем ответить! — стряхнул ЕГО ВОЛЯ с разума паучью сеть рассуждений Дьявола. — Я знаю подлинность отказа человека от истин Создателя. Изгой скрыл ее в объективности, сущность которой ловко свел к видимой очевидности поступков людей.

С этим заключением, он отдал свой разум уверенности созданного из него БОГОМ естества. Ей предстояло помочь разуму разорвать в клочья аргументы Дьявола, обосновывающие его неотъемлемое право замещать злом в душах людей, отторгнутое ими добро. Отторгнутое, по незыблемому убеждению ЕГО ВОЛИ, не навсегда, а всего лишь, на время, назначенное Создателем.

Дьявола жгла прямо противоположная убежденность. Первый ангел чутко уловил, сколь велик в пращуре зла соблазн загрузить его разум капканами логики абсолютного зла. Он понимал, что это только прелюдия. Спор о предназначении души человека для Дьявола был беспредметен. Его не интересовала ее сущность; с ней он был знаком более чем основательно. Души у людей он просто покупал, а истово сопротивляющихся злу — изматывал безнадежностью борьбы с бездушьем билонов. Они, по наущению «готовых на все», забирали для него у праведников душу силой, если добро опаздывало прийти к благочестию на помощь.