Все эти мысли, а особенно последняя из них — о жертвенном постаменте вестников Бога — заменили собой осязание зверь-птицей скорости его приближения к месту СОБЫТИЯ. Скорость мысли под воздействием превращений разума может оказаться выше скоростей многих объектов во Вселенной. Она всегда будет медленнее времени и уже пространства. Однако ей по силам взорвать энергию потенциала скоростей разумного существа до уровня, когда расстояния исчезают из представлений разума. Их стирают порождаемые им мысли.

Этот принцип сработал в разуме Фоша. Его тело неожиданно оказалось неподвластным притяжению земли. Каждый совершаемый им прыжок превращался в синхронный вихревой полет мысли и, данного ему, физического естества. Мысленно Грифону виделось, как он впивается клыками в горло вестников Бога, рвет когтями их спины, ломая не только кости, но и дух тех, кто, не выказав почтения злу, готов свидетельствовать людям о пришедшем к ним абсолютном добре. Свидетельствовать то, что они еще не познали даже в мизерной части как истину.

А тело запаздывало. Оно почти вплотную приблизилось к цели. Глаза Грифона уже различали профиль волхвов, отточенный знанием движения небесных светил и мистерий, связанных с влиянием звезд на судьбы человечества. Ему отчетливо слышались имена вестников Бога — Гаспар, Мельхиор и Бальтасар. Он слышал их разговор, из которого сразу же понял, что каждый представляет перед сердцем СОБЫТИЯ одну из трех людских рас. «Они окунутся в разум народов этих рас, и тогда…», — Фош уже знал, что будет тогда. Это заставило его вложить всю мощь своей ярости к людям в завершающий прыжок. Все. Последний толчок мощных лап — и кипящая в нем, словно магма Земли, месть встретится с тем, кто вознамерился всей СВОЕЙ Вселенской мощью заставить людей поверить в живительную благость только одной истины — всех прощающего и все возрождающего добра.

Прыжок дался нелегко. Так всегда происходит, когда ты вплотную приближаешься к финишу, выстрадав и телом, и мыслями весь путь к маячившей впереди цели. Вроде бы, вот оно — победа! Наконец-то, можно издать радостный глас и рухнуть наземь, задыхаясь от счастья, что все осталось позади, а впереди — только наслаждение от предвкушения, надвигающейся славы. Славы заслуженной, никем не оспариваемой, ничем не омраченной. Ты достиг цели. Накрыл ее силой воли и духа, не сломленными, врезающимися в разум, сомнениями в твоей способности совершить то, что предопределено. А потому, тебе заслуженно принадлежит право распорядиться целью так, как решат воля и дух. Они в полной мере отстрадали гонку за целью. Им и выносить ей приговор.

Грифон загодя присвоил себе это право. Ему не нужно было думать, что делать с целью. Он еще не пересек ее горизонт, а право мстить уже вываливалось из него огромными гроздьями жестокости, окрашенной в пурпур крови будущих жертв дьявольского зверя. Оно — это право — первое и разбилось о силу, оставленную ЕГО ВОЛЕ САМИМ для защиты Спасителя. Разбилось, потому что дало о себе знать во время, которое не могло быть остановлено пересечением Грифоном линии жизни вестников Бога и сердца СОБЫТИЯ. Во время, изначально опережающее скорость мысли и Фоша, и его хозяина.

Грифон не сразу понял, что с ним произошло. Нечем было понимать. Его разум был размазан ударом о невидимое им препятствие, а тело скрутило болью, подчинившей себе все ощущения окружающего мира. Еще мгновенье назад все было по-иному: разум ежесекундно креп желанием мстить, воля домалывала остатки страха перед встречей с НЕЧТО, а тело достигло предела взрывной мощи, способной проломить любое, встретившееся на его пути, препятствие. Он был уже готов переступить порог, за которым пряталось сердце СОБЫТИЯ. В нем царило ощущение своего физического и интеллектуального превосходства над вестниками БОГА, которые, как ему казалось, потеряли шансы укрыться от кары «выбора всех» антимира. Фош был невидим для них. Зло всегда подкрадывается к своим жертвам незаметно, проявляясь только в решающий момент нападения и полностью раскрываясь в достигнутом им результате. Это была, созданная Дьяволом, особенность антимира. В мире реального бытия, оказывавшиеся в нем Дьявол и его «готовые на все», оставались невидимыми для человечества. Они проникали в разум и души людей, заставляя их жить ощущением силы и дозволенности порока, но никогда не являли перед человеком свое естество. Нападая на добро, зло всегда осыпало его россыпью людей-билонов, которые яростно выгрызали из стремящейся к нему души любые ростки веры в конечную предопределенность главной и всеобщей Божественной истины.

Но у Фоша не было с собой этой россыпи. Дьявол не счел необходимым предоставить ему подручных. Свою миссию он должен был выполнить сам, лично, оставаясь невидимым и неузнанным для тех, кто уже стоял в самом эпицентре СОБЫТИЯ. Не просто стоял и взирал на того, в кого облек себя САМ, а наполнял свою душу теми качествами, задуманного Создателем человека, которые никакая билонная тварь не могла отторгнуть в пользу пороков антимира. Не дать этим людям даже на метр отойти от места, где на Земле забилось сердце СОБЫТИЯ, — было первоочередной задачей Грифона. Только ему, в ком жил разум Дьявола, а не соратникам и их подручным в среде человечества — билонам — хозяин антимира отпустил столько энергии зла, сколько было достаточно, чтобы гарантированно убить вестников БОГА. Обязательно убить, а не обратить, в подобные множеству других людей, билоны. Обращать в себе подобных, соприкоснувшихся с абсолютной истиной НАЧАЛА ВСЕГО носителей земного разума, Дьявол благоразумно посчитал бесполезным занятием. Из их душ добро не вытравлялось ни самым мощным пороком Дьявола — властью, ни соединенным с ним, всем арсеналом заражения человечества истиной зла.

Все преимущества внезапно нападающего охотника были на стороне Фоша. Никто из людей, кто был окутан САМИМ пеленой СОБЫТИЯ, не догадывался, насколько близко к ним подобралось зло, доставившее на Землю месть антимира, акцентированную на убийство прямых свидетелей рождения Спасителя. А оно уже дышало им в затылок, прикидывая наиболее устрашающий вариант расправы: убить всех поодиночке, разметав перед НЕЧТО СОБЫТИЯ, сочащиеся еще не остывшей кровью куски тщедушных тел, или порвать их плоть разом, превратив вестников БОГА в бесформенную груду ошметков костистого мяса, вывалянного в пыли припорожья укрытия Спасителя.