– Не забывай, кто твой отец.

– А он помнит о том, что я его дочь?

– Адель, Адель, сестренка, не надо так. Ведь я помню о том, кто ты.

– Ты помнишь и все те кто вьются вокруг меня, стараясь составить выгодную партию помнят, а он – нет.

– Брось. Неужели ты думаешь он примчался сюда оставив армию накануне штурма, только ради того, чтобы выяснить, как обстоят дела в Хемроде.

– А сказать об этом нельзя? Одной лишь мне, я не прошу большего. Назвать дочкой, хотя бы когда никто нас не слышит. Нет. Это не подобает королю.

– Адель, ну ты же понимаешь…

– Нет. Этого я не понимаю. Я ничего не требую, я ни на что не претендую. Разве я хочу так много?

– Для него, это непомерная цена.

– Прости братец. Я пойду. На меня столько в последнее время навалилось. Я хочу отдохнуть.

Как всегда бывает в таких случаях отдохнуть у нее так и не получилось. Впрочем, по большому это была простая отговорка. Конечно, она перенервничала, но ничего такого, с чем бы она не могла справиться, без особого труда, рана эта была застарелой, а боль привычной. По возвращении в гостиницу ее встретила служанка Римма и сообщила, что ей без особого труда удалось выяснить где проживает матушка сэра Георга и кто она такая.

В отличии от тех же людей барона Клода, которые исходили из того, что никому неизвестный наемник имеет столь же неизвестных родных, если вообще имеет, Римма рассудила иначе и решила, что матушка такого человека не может не быть известной каждому встречному поперечному. Ну, что тут скажешь – рассуждение притянутое за уши. Тем не менее она оказалась более удачливой, а может все дело в том, что люди барона рыли не в том направлении, если вообще знали о слабости барона Авене.

Если коротко, то едва задав вопрос гостиничной служанке, Римма тут же получила и желаемый ответ. Правда, той ничего не было известно о наличии у матушки Аглаи детей, вернее, своих детей, потому как дети вокруг нее вились постоянно. Поход к трактиру, где она проживала и острый слух, пока она бродила по улицам, сделали свое дело.

На улицах просто не могли не говорить о сэре Георге, который несмотря на войну все одно извернулся и навестил матушку в день ее ангела. Мальчишки на улицах играли в наемника сэра Георга, который крушил памфийцев направо и налево. Что с того, что половина мальчишек и сами были памфийцами, они были далеки от политики, Георг он вышел с их улицы, а значит свой, остальные чужие и значит, враги. Прямолинейная детская логика.

Узнав новости усидеть в гостинице она не смогла, благо в ее распоряжении имелись и карета и десяток гвардейцев. Тут король и не думал сдерживать своей родительской опеки и выглядело все натурально – Адель официально являлась королевской воспитанницей и находилась под опекой короля, как и другие девушки или женщины.

Существовала такая практика. Если отсутствовал прямой наследник по мужской линии и о женщине некому было позаботиться, то король брал над ней опеку. Он устраивал дальнейшую ее судьбу, выступая в роли свахи. Женщина, а главное ее владения, выступали в роли заслуженной награды за верную службу. Адель отличало то, что мнение остальных подопечных не учитывалось, ее же король неволить не хотел.

К удивлению Адель, появление кареты в сопровождении десятка солдат, под командой настоящего рыцаря, не произвело особого впечатления на обитателей квартала. Потом она припомнила то, что рассказала ей Римма и пришла к выводу, что подобным зрелищем местных пожалуй не удивить. Кто только не приезжал за помощью к матушке Аглае, так что насмотреться они уже успели.

– Здравствуйте госпожа, чем могу быть полезен– поспешил ей на встречу хозяин, едва ее нога переступила порог трактира.

Хм. А ничего так. Чистенько. Она не так уж и мало путешествовала, потому могла сравнить с другими подобными заведениями, где ей приходилось останавливаться в пути. Этот трактир вполне мог соперничать даже с той престижной гостиницей в которой она остановилась. Даже неистребимый кислый запах вина и пива, здесь был сильно приглушен, а завсегдатаи выпивохи просто отсутствовали. Сам хозяин тоже одет в чистое, словно специально поджидал появления высокородных гостей. И это в таком квартале? Чудны дела твои, Господи.

– Трактирщик, здесь ли проживает лекарка Аглая.

– Здесь, ваша милость,– тут же отозвался Адам.

– Позови,– пристраиваясь на чистую лавку, за чисто же отскобленным столом, потребовала она.

– Дык, нету ее, госпожа.

– Тогда пошли за ней.

– Прошу меня простить, госпожа, но она сама решает когда ей возвращаться домой, я ей не указ. Но если вас привела сюда беда, то не извольте беспокоиться, она сама вернется очень скоро.

– С чего ты взял, что меня привела сюда беда?

– Дык, матушку Аглаю по другому поводу благородные и не разыскивают, только когда хворь одолевает, вот я и решил…

– Я похожа на больную? Нет, трактирщик я здорова, так что отправь человека разыскать ее и привести.

Боже, только этого не хватало. Матушку Аглаю решила навестить какая-то благородная девчонка из чистого любопытства. Ну и что прикажете делать. Нет, он конечно отправит Грегора, вот только предугадать куда она направится просто невозможно, потому как она вполне могла изменить прежний маршрут и пойти вообще в другую сторону, а если она с детворой направилась на речку за городские стены… Искать ее можно было бесконечно долго. Он конечно и раньше сталкивался с подобным, но одно дело когда у людей горе, тогда избежать гнева высокородного куда как проще. Да и матушка Аглая всегда чувствовала, что в трактире появился больной, а потому сам спешила домой, гася своим появлением проявления недовольства, а как это проделать сейчас? К тому же на улице десяток воинов. Странно, что она вообще вошла сюда одна.