– Какова цель аудиенции?

– Согласно вассальному договору между родом Латирданов и родом моего отца, в случае гибели всех совершеннолетних мужчин в роду верховный сюзерен обязан взять на себя опекунство над женщинами.

В глазах писаря мелькнуло странное выражение – видимо, он вспомнил о том, что по тому же вассальному договору король обязан выделить мне достойноесодержание, и решил, что моя благодарность может выразиться еще в некотором количестве золотых монет.

– Мои соболезнования, ваша милость, – сокрушенно вздохнул он, покопался в своих записях и ткнул пальцем в густо исписанный свиток: – Думаю, что его величество сможет уделить вам толику своего времени в первой десятине травника.

– Хорошо, я подожду.

– Где вы остановились?

– На постоялом дворе «Королевский Лев», – ответила я.

– Знаю такой… Я сообщу вам о дне аудиенции за сутки. Эх, если бы вы приехали дня на три пораньше!

– Увы, это зависело не от меня, – грустно улыбнулась я. – А что, его величество действительно так сильно занят?

– Да, ваша милость! Говорят, они с его светлостью графом Рендаллом совещались почти сутки!!!

– С графом Грассом? – перебила его я. – Он жив?!

– Да, ваша милость! – писарь начал привычно осенять себя животворящим знаком, но почему-то не закончил: – Да, жив и, э-э-э… здоров.

Вдумываться в причины, помешавшие ему произнести привычные «слава Вседержителю», у меня не было желания:

– А… я могу с ним увидеться? Он – один из ближайших друзей моего отца и…

Писец опустил взгляд, некоторое время молчал, а потом решился:

– Я могу передать ему записку.

Граф Грасс выглядел постаревшим – морщины, которые год назад казались еле заметными, заметно углубились, под глазами появились мешки, а на висках засеребрилась седина.

А еще у него изменился взгляд, манера держать голову и даже походка – он выбрался из-за стола и шагнул мне навстречу так тяжело, как будто взвалил на плечи мельничный жернов или быка:

– Доброго дня, дочка. Прими мои соболезнования…

– Доброго дня, ваша светлость. Спасибо.

– Располагайся. – Граф угрюмо покосился на огромную кучу свитков, возвышающуюся на его столе, и подвел меня к дивану.

– Ты уже совсем взрослая. И вылитая Эмилия.

Я кивнула, дождалась, пока он сядет в кресло напротив, и спросила:

– Ваша светлость, я хотела бы знать, на каком основании король Неддар передал наш лен кому-то еще?

Грасс взъерошил свои волосы и с мукой во взгляде уставился в пол:

– Не самая приятная тема для разговора.

– Я должна это знать! – упрямо повторила я.

– Хорошо, как скажешь, – он сгорбился, собрался с духом и, продолжая смотреть в пол, еле слышно сказал: – Твой отец оказался одним из глав неудавшегося мятежа.

– Что?! – перебила его я. – Кем он был?

Рендалл сгорбил плечи и угрюмо вздохнул:

– Одним из глав мятежа. Сторонником графа Иора Варлана.

– Бред!!! – воскликнула я. – Этого не может быть!!!

– Факты – упрямая вещь.

– Факты? Какие, к Двуликому, факты? Его смерть от арбалетных болтов по дороге в Аверон? Или гибе…

– Признания одного из ближайших помощников графа Иора Варлана, – не дав мне договорить, вздохнул он. – Я присутствовал при допросе.

– Все равно бред!!!

– Я понимаю, что тебе трудно в это поверить, но это правда. Хоть и неприятная…

– Ваша светлость, это не может быть правдой!!! – воскликнула я, заглянула в его глаза и… отшатнулась: он БЫЛ УВЕРЕН в том, что говорил!

– Увы, может: у заговоров – свои законы, и те, кто вступает на эту стезю, крайне редко посвящают близких в свои планы.

Я смахнула со щеки непрошенную слезу, вспомнила взгляд отца в тот момент, когда он сообщил мне о том, что едет в Аверон, и замотала головой:

– Нет!!! Не может такого быть! Папа сорвался из дому, чтобы помочь королю Шаграту!!!

– Дочка, ну откуда ты это можешь знать?

Откуда? Да я чувствовала! Только вот мои чувства не могли служить аргументом, поэтому я сжала кулаки, закусила губу и угрюмо уставилась в пол.