Шрифт:
– Подвести такого человека крайне сложно. А подкупить или шантажировать тех, кто его окружает сейчас, почти нереально: девять десятых его окружения – это хейсары. А эти ненормальные помешаны на понятии «верность»… – неодобрительно покосившись на брата Фарида, хмуро пробормотал брат Рон. Потом подумал и добавил: – Но самое плохое не это: Вейнарский Лев верит не во Вседержителя, а в Бастарза. Поэтому, сев на трон и разобравшись с первоочередными проблемами, он очень быстро задумается о расширении королевства, попробует собрать армию и… сообразит, что излишнее миролюбие его вассалов – следствие влияния нашего Ордена!
– Именно! – кивнул брат Ансельм. – Поэтому он взбесится и выметет нас из Вейнара поганой метлой!
– Письмо от отца он уже получил, – виновато пробормотал брат Фарид. – И выехал из лагеря…
– Не меньше, чем с сотней хейсаров, не так ли? – с сарказмом уточнил глава Ордена Вседержителя.
– Да, ваше преподобие!
– И ты думаешь, что люди графа Варлана смогут справиться с таким количеством сумасшедших горцев, не боящихся ни Вседержителя, ни Двуликого?
– Да, ваше преподобие, уверен! Так как отправил им на помощь три сотни братьев из Иверской обители…
Три сотни монахов из сильнейшей обители Рагнара [66] были силой. Поэтому глава Ордена Вседержителя слегка успокоился и повернулся к брату Ламму:
– А что у тебя?
Иерарх пожал плечами и ослепительно улыбнулся:
– В Оммане все отлично. Король Ладвир [67] возжелал придать вере во Вседержителя статус государственной религии и уже назначил дату церемонии Воссоединения [68] . Так что в первую десятину первого травника это королевство станет нашим. Кроме того, позавчера благодарный монарх отписал Ордену очередной лен…
66
Рагнар – королевство на северо-востоке Вейнара.
67
Король Ладвир четвертый, Диренталь по прозвищу Набожный – король Оммана.
68
Воссоединение – торжественное название церемонии принятия какой-либо религии в качестве государственной.
– Какой именно? – заинтересованно спросил брат Ансельм.
– Графство Месс, ваше преподобие, – ухмыльнулся монах. И, отвечая на незаданный вопрос, добавил: – Карантин, объявленный там в конце четвертого снеженя, снят. По причине скоропостижной кончины его светлости графа Дарнеила Месса – увы, несмотря на старания лучших лекарей королевства, спасти беднягу не удалось. Да и членов его семьи – тоже.
– А что с женитьбой принца Бальдра?
– С этим чуть посложнее, – вздохнул брат Ламм. – Сваты уже в Белогорье. Но аудиенции пока не добились – Седрик [69] Белоголовый, видите ли, не представляет свою дочь замужем за Диренталем-младшим!
69
Седрик Белоголовый – король Белогорья.
– М-да… Чувствую, с ним мы еще намучаемся…
– Справимся, ваше преподобие! – хором воскликнули иерархи. И, описав животворящий круг, добавили: – С помощью Вседержителя…
Глава 8
Баронесса Мэйнария д’Атерн
Шестой день четвертой десятины второго лиственя
Тщательно промыв порез в ледяной воде, я смахнула со щеки злые слезы и обессиленно опустилась на камень: ногу надо было срочно показывать лекарю. Или хотя бы перевязать.
Только вот лекаря поблизости не было. И перевязочного материала – тоже. Или… был?
Сообразив, что для перевязки можно использовать кусок подола, я вцепилась в него руками и рванула изо всех сил. Хрустнуло – и рубашка порвалась. По шву. Обнажив ногу до середины бедра.
Я густо покраснела, вскинула голову, чтобы оглядеться по сторонам, и… застыла: в нескольких шагах от меня стоял Бездушный! И угрюмо смотрел на мою стопу.
Увидев, что я его заметила, он неторопливо подошел ко мне вплотную, присел на корточки и усмехнулся!!!
Если бы у меня оставались силы, я бы точно вцепилась ему в глаза. Ибо смотреть, как он радуется моей беспомощности, было невыносимо.
Впрочем, сил не было. Совсем. Поэтому я обреченно смотрела, как он наклоняется к моей ноге, хватает ее за щиколотку, а другой рукой разводит края раны…
Когда стопу обожгло болью, я не выдержала и зашипела:
– Больно же!!!
А потом попробовала вырваться.
С таким же успехом можно было пытаться остановить реку или душить столетний дуб. Нелюдь не обращал на мои рывки никакого внимания. И осматривал ногу ровно столько времени, сколько считал нужным.
Осмотрел. Потом вытащил из ножен кинжал и… отрезал от моего подола кусок в две ладони шириной!
Мне тут же стало жарко – мало того, что насквозь промокшая рубашка липла к телу и не скрывала практически ничего, так теперь еще и ноги оказались обнаженными!
Пялиться на мои колени Меченый не стал. Видимо, потому, что они давно посинели от холода, были покрыты жуткими пупырышками и делали меня похожей на ощипанную курицу.
Я разозлилась еще больше и… вдруг поняла, что собиралась выходить из лесу именно в таком виде!