Шрифт:
Я положил монету на подоконник, затолкал рубахи в котомку и уставился на хозяйку:
– Поесть… Кремень, кресало, трут…
Та бросилась к печи, вытащила из нее чугунок и с грохотом поставила его на стол:
– Есть каша из бобов… Позавчерашняя… Еще кусок сыра и краюха хлеба…
– Возьму хлеб и сыр. Курицу или поросенка найдешь?
– Сейчас!!! – Тетка метнулась к выходу из избы и, не одеваясь, вылетела во двор. Там что-то грохнуло, потом раздался истошный визг и приглушенные проклятия.
Добравшись до полянки, я удостоверился, что леди Мэйнария все еще спит, быстренько разжег костер, разделал поросенка, нанизал куски мяса на прутья и пожарил мясо. Потом забрался под еловые лапы, присел рядом с баронессой и осторожно прикоснулся к ее ноге.
Ее милость тихонечко вздохнула, попробовала перевернуться на другой бок и шарахнулась локтем о корень.
– Проснулись? – спросил я.
– Кажется, да! – ответила она и села. Потом уставилась на свою рубаху, побледнела, молниеносно закуталась в плащ, а потом уставилась на меня.
Видеть ужас в ее глазах было невыносимо. Поэтому я опустил взгляд, развязал котомку и пододвинул ее к ней:
– Сухие рубашки… Переоденьтесь…
Леди Мэйнария промолчала.
Я пожал плечами, повернулся к ней спиной и выбрался из-под ветвей:
– А я пока нарежу хлеб и сыр.
Через пару минут из-за моей спины раздался тихий шорох хвои, а потом – все ускоряющийся топот…
Я вытер кинжал, вложил его в ножны. Потом встал, со вздохом подобрал посох и неторопливо побрел следом за беглянкой. Моля Двуликого, чтобы он не позволил ей сверзиться в какой-нибудь овраг и уберег от переломов и растяжений…
Глава 7
Брат Ансельм, глава Ордена Вседержителя
Шестой день четвертой десятины второго лиственя
Вылетев из метателя, пятиведерный [60] камень описал высоченную дугу и вдребезги разнес мощный четверик [61] . Тяжеленные бревна длиной в десять локтей разлетелись в разные стороны, а над остатками венца [62] повисло облако из пересушенного мха и кусочков войлока [63] .
60
«Ведро» – мера веса. Порядка 8 кг.
61
Четверик – сруб прямоугольной формы.
62
Венец – нижний ряд сруба.
63
Мох и войлок – традиционные теплоизоляционные материалы, используемые для утепления пазов.
«Ничего себе!» – удивленно подумал его преподобие. Потом прищурился, поймал ускользающую мысль… и с трудом удержался от довольной усмешки: его идея проверять слухи о деятельности всяких чудаков только что дала ему шанс распространить влияние Ордена на весь Горгот!
Тем временем брат Бенур, командовавший обслугой метателя, повернулся лицом к главной башне Обители, вскинул над собой десницу и демонстративно сжал ее в кулак.
«Отлично!» – подумал брат Ансельм, придал лицу подобающее случаю выражение и отошел от окна.
Все три иерарха, ожидающие, пока глава Ордена составит впечатление о метателе, были мрачны, как грозовые облака. А обвиняемый – сын кузнеца из Мартана по имени Кольер – бледен, как выбеленное полотно.
Добравшись до своего кресла, брат Ансельм сел, положил правую ладонь на символ солнца, левую – на Изумрудную скрижаль и вперил немигающий взгляд в переносицу изобретателя:
– Рассказ обвинителя соответствует действительности.
Юноша сгорбился и обреченно вздохнул.
– Брат Рон?
Брат Рон, исполняющий обязанности обвинителя, неторопливо встал, подошел к своей «жертве» и изобразил отвращающий знак:
– Братья во Свете! Как мне кажется, Кольер из Мартана одержим Двуликим, ибо, создавая это непотребство, он знал, что оно предназначено исключительно для убиения детей Его. Поэтому он заслуживает Великого Отлучения. И семи лиственей Воздаяния на серебряных рудниках…
Изобретатель побледнел и зажмурился – видимо, знал, что даже самые здоровые мужчины, попав на рудники, выдерживали там не больше года!
«Ну!!! – нетерпеливо подумал брат Ансельм. – Шевелись!»
Изобретатель шевельнулся: закрыл лицо руками, сгорбил плечи и, наконец, вспомнил о «совете» брата Бенуара – повалился на пол и вытянул скованные руки по направлению к главе Ордена Вседержителя:
– Ваше преподобие, это какая-то ошибка: метатель создан, чтобы защищать! Защищать города, замки и монастыри от тех, кто служит Двуликому! С его помощью можно сохранятьжизни мирных жителей, не позволяя убийцам уносить их в Небытие…