– Ежели толкового мужика взять, да подучить маленько - сможет, наверное, - принялся отстаивать свою точку зрения Бронников.
– Чего там уметь-то особо? Взял лопату, поехал в поле, выкопал траншею...

– Да ему же придется сначала показать, где именно, в каком направлении и на какую глубину копать, - рассмеялся Комаров.
– А кто потом будет разрез описывать? А пробы брать? А анализировать данные, сводить с публикациями и писать статью? Нет, ты эти утопические идеи брось.

Спорить с Петровичем - занятие неблагодарное; утрирует, гипертрофирует и под конец придавит жесткой логикой, словно надгробным камнем. Алексей это знал и, чтобы остаться хоть в чем-то правым, незаметно подменил тему дискуссии.

– Ну, если мы такие нужные и незаменимые специалисты, то почему тогда получаем копейки? Чем более уникальную и востребованную работу выполняет человек, тем выше его оплата; ты ведь с этим согласишься? А твой оклад старшего научного сотрудника ниже, чем у слесаря с Уралмаша, даже с учетом надбавки в три тысячи за ученую степень. И чего ради ты, спрашивается, учился пять лет в универе, потом еще три года в аспирантуре, потом писал и защищал диссертацию? Не проще ли было после восьмого класса пойти в ПТУ?

– Если следовать твоей логике, так проще было тогда сразу идти грабить банк, - заметил Володя.
– Не все же измеряется деньгами! А как же доброе, мудрое, вечное? Двинуть вперед науку, оставить после себя след в истории, осчастливить человечество?..

– А то ты не знаешь, какова цена нынешней науке, - ехидно парировал Бронников.
– Сплошное очковтирательство и отмывание денег; возможность удовлетворять собственные интересы за государственный счет...

– Ну, ты уж не путай Божий дар с яичницей, - поморщился Петрович.
– Не везде же так... просто в отдельных областях, тесно пересекающихся с коммерческими интересами, имеют место быть некоторые... гм, перегибы. Да и этот бородатый тезис про государственный счет давно устарел - сейчас наука у нас, как церковь, отделена от государства, отпущена в автономный полет на свой страх и риск...

– ...и потому не гнушается услужливо вставать на задние лапки перед тем, кто подбросит копеечку, - закончил Алексей.

– Это дело чести - продаваться на заказ или придерживаться истины; каждый решает для себя сам, - подытожил Володя.
– Выбор есть всегда.

Устав от споров, Бронников поинтересовался, где Годин.

– Да Бог его знает, - пожал плечами Петрович.
– Гуляет, наверное, или, может, заболел.

В дверь постучали, и заглянула Леночка.

– Бронников не у вас?
– спросила она и, увидев Алексея, зашла в комнату.
– Геннадий Николаевич сказал, чтобы я сегодня вам помогала.

– Да уж нечего помогать, - развел руками Алексей.
– Базу я набил, фронт новой работы будет определен в понедельник. Так что можешь отдыхать, или заниматься своими материалами.

– Ой, тогда я, наверное, пойду... Можно?

– Можно, можно, - ответил за Бронникова Комаров и, когда дверь за студенткой закрылась, с грустной иронией добавил.
– Вот, так и развращаем нашу молодежь: хочешь - работай, не хочешь - не работай.

– Всяко лучше, чем если было бы наоборот, - заметил Алексей, допивая чай.
– Ладно, пойду, что ли, еще в игрушку погоняю.

– Погоняй, - одобрил Петрович.
– Ты уже какого уровня?

– Первый все еще, - Бронников виновато развел руками.

– Тогда давай, качайся скорей, чтобы мы могли вместе бегать. Делай стандартные квесты, за них опыта много дают, а за некоторые еще и расходников и денег подбрасывают.

– А охотиться стоит?

– Можно, если время есть... Только старайся на сильных мобов не лезть, чтобы банки не тратить, - напутствовал Петрович, возвращаясь к своему чтению.

– Да у меня еще пока рюкзак пустой, нечего тратить, - усмехнулся Бронников и пошел к себе.

В коридоре его остановил заместитель директора Института Леонид Евгеньевич Соловейчик. Невысокого роста, плотного телосложения, с слегка вьющейся, черной как смоль шевелюрой, он носил окладистую, густую, но коротко стриженую бороду, из-за чего казался солидней и старше своих лет. На самом деле он был одним из самых молодых докторов в Институте, однако истинное его призвание заключалось в прирожденной хозяйственной жилке. Разумеется, никто не запрещал ему заниматься наукой, и он с завидным упорством, наряду с исполнением обязанностей замдиректора, продолжал собственные исследования, а также руководил студентами и аспирантами. Однако при возникновении сложных или сопряженных с финансовыми тратами вопросов, касающихся функционирования отдельных сотрудников, лабораторий или Института в целом, никто лучше Леонида Евгеньевича не умел быстро, эффективно и с наименьшими затратами решить проблему. Ни для кого не было секретом, что после получения группой Крохина официального статуса музея Института кураторство над вновь созданной структурой будет поручено именно Соловейчику. Он и сам это знал, и потому загодя готовился, без лишнего шума снабжая будущий музей различными материальными ценностями. Такое благоволение к группе вообще и к каждому ее члену в частности накладывало определенные обязательства, и Бронников, остановившись, почтительно наклонил голову в знак уважительного внимания к высокопоставленному собеседнику.

– Алексей!
– негромко обратился к нему замдиректора. Надо сказать, речь его всегда была спокойной, вежливой и подчеркнуто корректной, впрочем, как внешний вид - строгий костюм-тройка с иголочки, никаких излишеств и франтовства.
– Вы уже пообедали или только собираетесь?

– Спасибо, Леонид Евгеньевич, я уже попил чайку, - с готовностью отрапортовал Бронников.

– Вот и прекрасно, - кивнул головой Соловейчик.
– Я хотел бы попросить Вас о небольшой помощи. Сейчас должны привезти опытную партию ящичков для хранения крупногабаритных образцов... Я, посоветовавшись с Крохиным относительно их формы, размера и прочих деталей, решил изготовить на пробу десятка три; если они нам подойдут, в будущем будем заказывать их регулярно. Так вот; не могли бы Вы встретить машину из мастерской и перенести груз на склад? Если, конечно, у Вас нет сейчас срочной работы...