«Что ж, я рад. Вылетайте в Москву как можно быстрее, встретимся теперь уже в моем доме».

«А вы-то как?»

«Пришлось попотеть. Все прошло не так гладко, как я планировал, но главное – результат. Ребята мои целы, справились прекрасно».

«Как остальные?»

Я не знал, что ответить.

«Со мной пока никто не связался, Реджи. Жду».

«Ясно… Хорошо, тогда мы отправляемся в Куаибу, и потом в Москву. До встречи».

«Пока, Реджи, Спасибо».

Ну, хорошо хоть у них все в порядке. Я, движимый призрачной надеждой, посмотрел на прибор. Стрелка по-прежнему мертво стояла в красной зоне.

Может, пойти поспать? Все равно я сейчас не могу ничего сделать. Посплю пару часов, и если ситуация не изменится, попробую связаться с ребятами, выяснить, что и как. А если они будут меня вызывать, их мысленный сигнал меня в любом случае разбудит. Да, пожалуй, так и сделаю.

– Барри! – позвал я Слона, который стоял недалеко от джипа, что-то высматривая на горизонте.

Он подошел, все такой же невозмутимый и спокойный.

– Реджи только что выходила на связь, – сказал я. – У них все в порядке, так что они скоро уже отправятся в Москву.

– Отлично, – проронил Барри, но таким тоном, словно хотел сказать «Очень жаль».

Я сначала не понял, чем вызвана такая реакция, но вскоре сообразил, что он по-прежнему думает о брате. Да, если бы Элфас не погиб на подступах к Клетке, он, возможно, пережил бы Прорыв… Боже, как я не люблю сослагательные наклонения и все, что с ними связано.

– Я собирался вздремнуть…

– Покараулю, – просто произнес Слон и отошел.

Дойдя до джипа, я заглянул внутрь и некоторое время с улыбкой смотрел на Соню и Костика, которые спали на разложенных сиденьях. Устали, бедолаги. Немудрено. Нам всем следует отдохнуть. Взяв первый попавшийся рюкзак, я отошел в сторону и лег в тени акации.

Подложив рюкзак под голову, я накрыл лицо кепкой, но некоторое время не мог уснуть, думая о том, как же обстоят дела у Скафа и Кана. Разумеется, больше всего меня волновала антарктическая группа. Я надеялся, что Кан успел услышать мой совет, что он нашел Ключ, что успел закрыть Клетку…

Но мне пришлось прервать контакт, когда я почувствовал надвигающийся Прорыв и повернул Ключ. Я не знал, услышал ли меня Кан, понял ли он, что именно я хотел ему сказать, и, самое главное, хватило ли ему времени. Если предположить, что все четыре Прорыва начались одновременно, то путем простых математических расчетов можно предположить, что у Алвикана и его ребят осталось в запасе всего несколько минут. Две, пять от силы…

Успели? Или все-таки не успели?..

Я изводил себя гаданиями, ворочаясь на жесткой, сухой земле, пока, наконец, не понял, что подобные мысли непродуктивны. Это пустая трата времени, как и мои попытки предугадать действия Белых в случае успешного Прорыва. Вообще за свою долгую жизнь на Доске Атл я опытным путем постиг, что в случаях, когда ты не можешь непосредственно влиять на события, любая реакция заведомо является лишней и вредной.

Раньше, будучи Ферзем, я никогда особо не терзался проблемами, которые находились за пределами моей роли. Все было как-то просто и понятно. Но, получив статус Короля, я все чаще ловил себя на мысли, что рефлексирую, даже когда на это нет особых причин. Издержки нового статуса явно проступили после гибели Дженни, когда меня стали одолевать тревоги, связанные с Игрой в целом. В голове все чаще возникали вопросы, на которые я не мог найти ответы, и я мучился, пытаясь разобраться в себе и жизни…

Мое стремление стать похожим на людей часто влияло и на мои поступки, и на мысли, и на манеру поведения. Поэтому я изводил себя этими переживаниями, что для новых Фигур вообще нехарактерно. Возможно, в этом виновата моя долгая жизнь среди людей, возможно – новый статус, а возможно, опыт.

Наверное, Игрок все-таки прав. Я действительно подвержен воздействию человеческой природы. Но сейчас надо на время забыть о беспокойстве и отдохнуть. Просто набраться сил, поскольку неизвестно, какие новости ждут меня в ближайшем будущем.

Я повернулся набок и мигом заснул.

Озеро, в котором погиб Элфас, мы пересекали в мертвой тишине. Ребята подавленно молчали, стараясь не смотреть на то место, где мы схватились с Белыми Стражами, а я все-таки взглянула на темную поверхность воды, чтобы еще раз напомнить себе о своем позоре, запомнить его, выжечь в сердце. Никогда больше, твердила я про себя, пока наш катер двигался по спокойной поверхности озера. Никогда больше я не позволю себе оставить соратника без помощи…

Леша управлял суденышком на удивление искусно, словно всю жизнь только этим и занимался, Таня сидела, склонившись над блокнотом, в котором что-то быстро писала, а я примостилась на носу, глядя на сельву и думая о том, как сложились дела у других групп. Я почти не сомневалась, что они справятся с Прорывами, но легкий червячок беспокойства не давал мне успокоиться, противно ворочаясь в груди.

Я не люблю строить мыслительные конструкции, когда не обладаю всеми фактами, поэтому постаралась заглушить тревогу и освободить свой разум от пессимистических предположений. Целесообразнее надеяться на лучшее, это позволяет легче идти по жизни, не забивая голову страхами и сомнениями.