Что при этом происходит с пресловутым обитателем броника, сержант сейчас хорошо ощущал на собственной шкуре. Контузия происходит, и не слабая. Несмертельно, можно за несколько часов отлежаться, а можно гораздо быстрее поставить себя на ноги препаратами из аптечки… Вот только ни отлеживаться, ни пользоваться аптечкой никто ему не позволит.

– Очухался, крысеныш! – констатировал обладатель «дыродела» с нескрываемым торжеством.

Его брат-близнец, внимательно изучавший захваченный «абакан», прислонил автомат к стене. Там уже стоял карабин, второй раз за сегодня сменивший владельца, и арбалет. Близнец подошел поближе, вертя в пальцах десантный нож, в котором сержант опознал свой собственный.

– Ломтями резать будем, – сообщил близнец с ножом. – Долго-долго подыхать станешь.

Голос его звучал так благостно, словно всю долгую полярную ночь близнец мечтал о том, как он изловит сержанта российской армии и о том, что с пленником сотворит, – и вот мечты сбываются.

Багирову пришла не совсем уместная мысль: хорошо, что больше суток ничего не ел, а то наложил бы полные штаны, при контузиях кишечник опорожняется рефлекторно… Не хотелось проводить последние минуты жизни измазанным в собственном дерьме.

Хотя в переносном смысле обделался сержант по полной программе. Недоглядел, расслабился… Обрадовался, что два зэка сами лезут на мушку, – и не просканировал датчиком близлежащий дом. А близнецы оказались хитрее и умнее своих коллег-охотников. Сообразили, что с их недальнобойным оружием на открытом месте ни с карабином, ни с автоматом не потягаешься, – и засели в доме, крайне удачно выбрав место засады. Или крайне неудачно, если взглянуть на ситуацию глазами сержанта.

Перестрелка у «Звезды» тем временем стихла, и Багиров решил, что помощи с той стороны ждать смысла нет. Не смог ботаник из филармонии долго тягаться с урками, поднатаскавшимися в убийствах…

– Ну, что тебе отчикать для начала? – глумливо спросил близнец с «дыроделом».

И выдернул из ножен тесак весьма солидных размеров. Нож сержанта в сравнении с этим клинком мог сойти за зубочистку.

– Да, колись-ка, чего те не жалко? – подхватил его братец. – Яйца, часом, при ходьбе не трут?

Сержант попробовал заговорить – губы дрогнули, с них сорвался слабый невнятный звук. На том попытка вступить в диалог и завершилась.

Естественно, он не собирался сообщать близнецам, с какой деталью организма согласен расстаться в первую очередь. Хотел лишь потянуть время – намекнуть на важную информацию, которой обладает, дать понять, что он, российский сержант, не один здесь, на Таймыре… Короче говоря, сделать так, чтобы резать его ломтями без обстоятельного допроса Длинным стало никак не возможно. Чтобы успеть хоть немного оклематься от контузии, при большой удаче дотянуться до аптечки… Но не сложилось.

– А вот зачем ему аж два глаза? – поинтересовался близнец с десантным ножом у брата.

– Одного хватит, – кивнул тот. – И одним разглядит, как из него…

Он не договорил. Голова, когда в нее попадает мягкая полуоболочечная пуля из охотничьего карабина, – зрелище крайне неэстетичное, лишающее непривычных людей сна и аппетита. Но Багирову в тот миг показалось, что ничего прекраснее он в жизни не видел.

Близнец рухнул. Его брат метнулся в сторону и исчез из поля зрения сержанта. Пытался ли он сбежать и спрятаться, или же поспешил за дальнобойным оружием, – в следующий миг стало не важно, потому что Баг услышал еще один отдаленный звук выстрела, а за ним – звук близкого падения тела. Близнецов не стало.

Сержант понял, что список его долгов шаману увеличился на два пункта… И решил, что пророчество о поголовном истреблении жителей городка не сбудется. Сержант Багиров сказал, что он единственный здесь представитель российской власти. А самозваные пророки и прочие несогласные могут отправиться в пешее эротическое путешествие по тундре. Точка, обсуждению не подлежит.

С двумя внешними врагами ему помогли, но с внутренним придется справляться самому. С собственным организмом, абсолютно не желающим хоть что-то делать, а желающим неподвижно лежать и неторопливо оправляться от контузии.

Казалось, что прошла целая вечность, пока сержанту удалось совершить простейшее движение – перевернуться с бока на спину и освободить руку, прижатую телом к земле. Еще одну вечность он приходил в себя после вспышки дикой боли, вызванной этим движением, и дожидался, пока рассеется алый туман, вновь сгустившийся перед глазами. Осталось совсем немного, сущий пустяк, – дотянуться правой рукой до левого запястья, до клавиш на браслете, управляющих аптечкой. Баг подозревал, что пустячок займет еще больше времени.

Красное марево вновь рассеялось и сержант понял, что времени у него не так уж много. Он, сменив положение, теперь видел близнеца – того, что вторым подвернулся под пулю шамана.

Близнец был жив. Близнец полз к «дыроделу», выроненному братом.

Очень медленно полз, оставляя густой кровавый след – кровь текла из простреленной навылет груди, сбегала тонкой струйкой из оскаленного рта… Каждый сантиметр близнец преодолевал с огромным трудом, но двигался безостановочно. Его и «дыродел» разделяло около двух метров.