– Проходите, товарищ, - сказал мужчина. У него был ласкающий голос и

открытый, добродушный взгляд. За окладистой бородой и усами не видно рта, но

казалось, что он улыбается.

– Меня зовут Глеб Пьяных, я капитан ОСОБи первого ранга, это – моя

помощница.

Особист… Один из тех, кто … кто изнасиловал мою Марину. Мне

захотелось вцепиться в скрываемое бородой горло…

Женщина прятала глаза за стеклами темных очков. Судя по ее

выпяченному подбородку и поджатым синеватым губам, она не склонна к

болтовне.

Я присел на указанный особистом стул.

– Мы рады приветствовать вас в Цитадели, - бородач улыбнулся, обнажив

желтые пеньки зубов, и достал портсигар. – Лорд-мэр, со свойственным ему

великодушием, дает вам шанс изменить свою жизнь в полном соответствии с

девизом нашего движения «Будущее зависит от тебя».

Особист закурил, с наслаждением втягивая в легкие дым.

– Как вы воспользуетесь этим шансом – это уже ваше дело, но лично я

советую не упустить его. Другого не представится.

– Номер жетона?
– отрывисто каркнула особистка, шелестя бумажками.

– Тридцать два.

– Ваше имя?

– Артур.

– Артур? – Глеб Пьяных сверкнул на меня глазами.

– Так точно.

– Пол?

– А что, не видно?

Бородач погрозил мне пальцем:

– Не нужно ерничать, товарищ. Не время, не место.

– Мужчина.

– Возраст?

– Полагаю, тридцать лет.

– Место пробуждения?

– Дж… джонка.

Особисты изумленно уставились на меня.

– Что еще за джонка?

– Джонка – это плавучий ресторан на Москве-реке, я пробудился в его

трюме.

– Где именно это произошло?

Бородач буквально ел меня глазами.

– Точно не помню. Джонку прибило к берегу ночью.

Бородач отложил в сторону сигарету, взял со стола какой-то тюбик.

– Не желаешь? – спросил он у напарницы. Та отрицательно качнула головой.

– Обожаю космическую жратву, - особист выдавил из тюбика себе в рот что-

то желтоватое.

– Состоите в какой-либо секте? – особистка вновь повернулась ко мне.

– Нет.

– Знаете что-нибудь о врагах Лорд-мэра?

– Ничего.

Она отложила в сторону карандаш.

– Ну что же, тридцать второй, полагаю, вы можете быть допущены к

испытаниям. Ты не против? – особистка посмотрела на напарника.

Бородач развел руками.

– Я могу идти? – приподнялся я.

– Но! – засмеялся Глеб Пьяных. – Прыткий какой. А взнос?

Так вот, значит, за что погиб Снегирь! За взнос…

Я открыл рюкзак и, вынув холщовый мешочек, выменянный у Цыгана,

положил на стол перед особистами.

Бородач развязал зубами бечевку, достал пакетик с белым порошком.

– Кокаин?

Надорвал пакетик, лизнул порошок.

– Весьма недурно, - по физиономии особиста разлилось блаженство. –

Можете готовиться к испытаниям. И передайте своим конвоирам вот это.

Он протянул мне клочок бумаги. Выходя из комнаты, я успел мельком

глянуть на клочок: на нем крупными печатными буквами было написано:

«ЖИЗНЬ». Что это значит?

Конвоиры уставились на меня, как на вернувшегося с того света. Почему

стрелки так боятся особистов? Мне черные плащи не показались страшными. Уж

не лгун ли наш великий учитель Христо?

– Давай резолюцию, - пробасил усатый конвоир.

– Что?

– Резолюцию, говорю, давай.

Я протянул бумажку.

– «Жи – знь», - прочел он. – Ну, пошли.

Снаружи стемнело. Кое-где на сером небе заискрились звезды.

Мои конвоиры стали гораздо разговорчивее и даже добрее по отношению

ко мне. Того, что с усами, звали Сосо, второго, тощего блондина, – Фомин.

– Уже четверых до тебя в расход пустили, - сообщил мне Сосо. – Повезло

тебе.

Вот значит, что такое «Жизнь» - печатными буквами. Интересно, какую

резолюцию получил Борис?

Мы двигались по направлению к баракам, окутанным сизой дымкой.

– Счас приду, сожру тварки, – и спать, - мечтательно проговорил Фомин.

– Подрочить не забудь, - осклабился Сосо.

– Заткнись, черножопый.